– Гласность, господа, – вот главная сила любого
общества! – с быстротой пулемета философствовал главный комментатор Болдер
Гуизгулидж. – В условиях безгласности эти два удачливых парня давно были
бы уже растерзаны толпой неудачников.
«Боюсь, что он ошибается, – думал Москвич, огребая
очередной выигрыш, – неудачники всегда обожают удачников, ибо видят в них
свое, а в себе их будущее.»
– Особенно в Америке, – продолжил его мысль Стивен
Хеджехог, очищая очередной автомат, а в следующий уже засаживая точно по схеме
полтину. – Все дело в масштабах. Огромная удача или афера всегда вызывает
восторг. Это отзвук great American dream, которую необходимо развенчать еще при
жизни нашего поколения, что мы сейчас и делаем.
Работа была нелегкая, потребовалось несколько часов, для
того чтобы опустошить все автоматы «Дворца».
– Вы еще на ногах, Москвич? – спросил Стивен,
когда они встретились в центре зала каждый со своей тележкой, уже слегка
осевшей под долларовым грузом.
Да, конечно, теперь уже вокруг них бушевала традиционная
Америка, все было как в фильмах тридцатых годов: искаженные от восторга лица,
вспышки фотоблицев, белозубые красавицы с протянутыми руками… Америка рекордов!
– Теперь по моей системе мы должны перейти на карточные
столы, – говорил Стивен своему ассистенту так, как будто и не замечал
вокруг никого. – Однако вам без тренировки будет тяжеловато. План таков. Я
выхожу один на карточные столы, а вы идете отдыхать в свой номер. Через час мы
встретимся и уже вдвоем растрясем рулетку. Рулетка, старина, это пик моей
системы!
Он загоготал, подтолкнул к Москвичу тележку с его долей и
ринулся к зеленому сукну, плотоядно потирая руки.
– Будьте осторожны, Стивен! Берегитесь картежной
горячки! – крикнул ему вслед Москвич.
Он двинулся к лифтам, толкая тележку. Репортеры подсовывали
ему свои «майки».
– В чем причина ваших успехов, сэр?
– Стабильность, – коротко и ясно ответил Москвич.
– Как вы думаете, к чему нас приведет дальнейшее
повышение цен на автопокрышки?
– К стабильности.
– Чего, по-вашему, не хватает движению «Women's
Liberation»?
– Стабильности.
Ответы произвели очередную сенсацию, свалку и помогли
Москвичу вкатить свою коляску в лифт и беспрепятственно подняться на десятый
этаж.
В коридоре было пустынно. Пахло грехом. Отражаясь и справа и
слева в бесконечной системе зеркал – таков стиль «роскошного палаццо», –
Москвич вкатился в свой номер и, отбросив шторы балдахина, упал на кровать –
ноги ныли от усталости.
Блаженно потягиваясь, он перевернулся на спину и увидел себя
на потолке блаженно потягивающимся. Что за черт? От неожиданности он привскочил
и на постели и на потолке.
– А для чего же на потолке-то над постелью-то
зеркало? – подумал вслух наивный малоиспорченный Москвич.
– Для секса, – был ответ, сопровождаемый гадким
смешком.
– Мемозов, опять
вы?
– At your service!
В углу зеркала появилась скабрезная физиономия антиавтора в
фиолетовых очках и с тоненькой сигарилло под усами.
– Это что же, принудительное озеркаливание секса или
осексуаливание зеркал? – попытался пошутить Москвич.
– Нет ли у вас желания попросить здесь, в
«Сизар-палас», сексуального убежища? – будто бы мимоходом поинтересовался
Мемозов.
– Что за вздор вы несете, Мемозов? – пробурчал
Москвич.
– Ха-ха-ха! – привычно и гулко захохотал
антиавтор. – Говоря об убежище я имею в виду свой идеал. Например, на
Гавайских островах мне приходит в голову мысль о климатическом убежище. В
универмаге «Sax Fifth Avenue» я жажду промтоварного убежища. Здесь, в «Сизаре»,
с вашими деньжищами, миляга, вы можете попросить сексуального убежища и
получите!
– Ну, знаете, Мемозов! – задохнулся от возмущения
Москвич. – Почему вы оскорбляете подобными предложениями? Вообще, что за
настырность? Кто вас приглашал в Америку?
– Не знаю, как вы здесь появились, а я уроженец этой
страны, – вздулся вдруг Мемозов надменным пузырем.
– Перестаньте пучиться, – с досадой и
брезгливостью поморщился Москвич.
– Вас всюду выталкивают из сюжета, а вы все появляетесь.
Не далее как сегодня ночью вас выдавил локтем отсюда истинный уроженец этой
страны математик Стивен Хеджехог, потомок пилигримов «Мэйфлауера».
– Бсссы-пхе-пхе-пхе, – вот в некотором приближении
смешок Мемозова. – Наивнейший вы человек, миляга. Сейчас вы увидите, куда
выталкивается ваш потомок и куда вообще поворачивается ваше американское
приключение. Включайте ящик! Дистанционное управление справа от вашей
бесценнейшей головы.
Раздвинулись шторы, и осветился огромный экран цветного
телевизора. На экране крупным планом появился Стив Хеджехог, но – что
это? – вид его был неузнаваем: длинные сильные пальцы баскетболиста
тряслись, еле удерживая карты; рыжая бороденка, еще недавно столь победно
проплывавшая над толпой, теперь намокла и скрутилась, как вопросительный знак;
глаза, в которых еще недавно среди танцующих электронов подпрыгивал словно
«Джек в коробочке» Великий Американский Юмор, теперь текли киселем и в них
расплывалась неверная, сосущая, манящая Великая Американская Мечта, которую сам
же математик еще недавно так успешно развенчивал.
Вокруг продолжала бесноваться «Америка рекордов». Две
ярчайшие блондинки с классически огромными бюстами висели на плечах Стивена,
нашептывая «дарлинг… ю лаки бой… ю чарминг», но ближе к столу, скрестив на
груди недвусмысленно тяжелые руки, стояли уже каменнолицые типы в серых
костюмах, а в глазах крупье уже светилась холодная насмешка.
Москвич догадался, что произошло, и голос комментатора
Болдера Гуизгулиджа подтвердил его догадку:
– Вы видите, леди и джентльмены, очередное крушение еще
не родившегося мифа. Железный математический интеллект не выдержал схватки с
сиренами Лас-Вегаса. Одиссей из Ю-Си-Эл-Эй, охваченный игорной лихорадкой,
проигрывает, проигрывает, проигрывает…
Ужас охватил Москвича. Надо бежать спасать Стивена! Он сжал
в кулаке штучку дистанционного управления. Переключились каналы, и на экране
телевизора появился он сам. Москвич, распростертый на дурацкой кровати под
балдахином. Голос комментатора верещал: