– Спасибо… Я оставлю вещи здесь, хорошо?
Тетя кивнула, и я улыбнулась. Обнялись с Пашкой, с тетей, и я, схватив деньги на билет, ключи и смартфон – а как же без него – вышла во двор.
Теперь самая сложная часть. Надо дойти до остановки так, чтобы по пути ко мне никто не присоединился. Если учесть, что недруги живут поблизости, поблизости же прогуливаются, то становится грустно. Скорее всего, не дойду. Хотя тут идти не так и долго…
Фух, Яна, соберись!
Если б я была беленькой, то зашифровалась бы под кустик. Но я могла только рассеять людское внимание и потратить на это ещё одну частичку души. А, обойдусь! Заметят так заметят, наругаюсь и убегу, я в этом мастер. Не заметят – еще лучше. Было б, чего боятся! С нечистью один на один и то не так страшно, ага.
И я с гордым видом вышла на улицу, вновь чуть не споткнувшись. Стушевалась и вцепилась в забор. Ещё больше стушевавшись, отцепилась, отряхнулась и пошла.
Что удивительно, никакие злые Оли и Николаи с черномагической защитой из кустов не выпрыгнули, поэтому я бодро засеменила по каменной дороге и вскоре дошла до остановки. Остановившись, вновь оглянулась. Никого! Это я что, зря нервы трачу? Обидно, однако!
Я поздоровалась с соседями по несчастью – на остановке, кроме меня, стояло ещё несколько человек, изнывающих от жары – и плюхнулась на лавку. Устала, бедняга. Как будто не мне сейчас ещё два часа в автобусе сидеть. А, может, там стоять придется, если мест не останется.
Все равно в данный момент стоять не хотелось.
Я помахала ладонью перед лицом, но это не слишком помогло.
Автобус подошел минут через десять: скрипучий, жаркий, и даже открытые окна и люки его не спасали. Я защемилась в уголок, где неприятненько попахивало бензином. Пришлось мириться.
А потом мы отъехали, и автобус к тому же начало трясти.
Позади оставались деревья и поля, бабочки со светлыми крыльями и маги с белыми душами. Впереди меня ожидал большой город, в котором затеряться гораздо проще. И я на несколько минут даже поверила, что больше сюда не вернусь.
Но нет, вернусь, и ещё как. Не только потому, что я оставила там своим вещи, а ещё пообещала вернуться Пашке и тете, но и потому, что должна разобраться с этой нечистью. Откуда она взялась? Почему вдруг проснулась? Или она не спала давно, просто отреагировала на наше присутствие?
Главное, чтобы Ярик не напортачил. Решит погеройствовать, а мне потом разгребать.
Я поморщилась. Не то от ароматного бензина, не то от Ярика.
И все-таки я с ним не встретилась! Как поговорили рядом с домом Оли, так и все. Может, опять что-то там расследует. Следопыт!.. Это я тут черная, и мне с нечистью возиться. Нашелся он, видите ли, волонтер. За Олю беспокоится.
А вот я как возьму – и все узнаю! Я буду не я, если не узнаю. Я обязана, обязана узнать…
Автобус качнуло, и я больно ударилась головой.
Главное, не заработать сотрясение мозга. А со всем остальным я обязательно справлюсь. Это ведь я.
***
К тому времени, когда я добралась до города и вылезла наружу, покачиваясь, жара начала постепенно спадать. Но голову припекало все равно. Я, все ещё не слишком хорошо себя чувствуя, направилась к девятиэтажке, в которой жила, чтобы скрыться в ее прохладе.
А уж там, дома, у меня вентилятор.
Помнится, игривый такой вентилятор, любит перелистывать странички. Странички одной книги, которая сейчас мне и нужна.
Домофон пропищал, пропуская меня внутрь подъезда, и я попала в царство каменных лестниц и стен с облупленной краской. Створки лифта распахнулись – и вот, я уже еду на родимый седьмой этаж. Проходить по десять километров пешком, по склонам гор, чтобы потом ездить на седьмой этаж на лифте – ну а как иначе?
Секунду поколебавшись, я вставила ключ в замочную скважину входной двери. Ну а вдруг у отца изощренное чувство юмора, и он только и ждет, чтобы я попыталась проникнуть внутрь. Выпрыгнет, и…
Впрочем, это даже звучит абсурдно.
Я сделала смелых два оборота, опустила ручку и вошла внутрь.
Нет, никого. Только что-то шуршит под раковиной и в коридоре, а воздушные потоки летают по комнате. Ну и неудивительно: в нашей квартире обитают хомяки и домовые, и окна открыты во всех комнатах, до которых отец смог добраться. Добрался он даже до моей, только ритуальную не тронул.
Я скинула балетки, прошла до причины шороха, что не вредная кухонная, и уселась на прогретый солнцем паркет.
Хомячидзе занимался своей норкой, но, заметив меня, подбежал к прутьям клетки и повернул в мою сторону заинтересованный взгляд черных глаз-бусинок.
– Что, дорогой? – я фыркнула и дотронулась до маленькой колючей лапки. – Тебя кинула Яна, а злой дядя не хочет общаться? Бедненький мой мальчик.
Он чихнул и убежал обратно.
Надо почистить клетку. Это ведь из-за нее Хомячидзе так чихает, да? А не из-за созерцания моей физиономии…
На секунду заглянула внутрь комнаты и убедилась, что книга лежит на кровати. Вентилятор выключен, с кресла кокетливо сполз пледик. Разберусь с Хомячидзе и почитаю. Надо кое-что уяснить… Или ещё больше себя запутать, чтобы получилась совсем уж другая история.
Пока я ополаскивала клетку под душем и меняла опилки, Хомячидзе носился по коридорам в зеленом полупрозрачном шаре, энергично подергивая лапками. Но по окончании очистительных процедур пришлось пересаживать его обратно.
Грустно все это, конечно. Побегай, почувствуй свободу. А потом окажется, что это не мир такой зелененький, а оболочка, что плотно тебя окружает. И рядом шастает всемогущая рука, которая совсем скоро усаживает тебя обратно, в родненькую клеточку.
Ну ничего! Я улыбнулась. Пока что моя душа свободна, значит, свободна и я. И это хорошо.
Хомяк важно бегал по клетке, проверял кладовые и обнаруживал пропажу запасов. Зато я ему новых насыпала… Хомячидзе это тоже заметил и принялся создавать новые кладовые, перенося в них семечки, зернышки и сухие фрукты.
Я ещё немного посидела, наблюдая за ним, а потом решила продолжить дела. Для начала скинула одежду – лимонного цвета платьишки, оказывается, плохо переносят автобусы – и бросила ее в стиральную машинку с другими вещами, что давно уже пылились в корзине для грязного белья. Нарядилась в домашний халатик и, как настоящая хозяюшка, заглянула на кухню.
Часы, подмигивающие красным, указывали, что идет шестой час. Холодильник пустовал, как бездна – то есть, как всегда. Зато в шкафу нашлась крупа. Я решила поухаживать за собой и сварить кашу – кушать хочется, не одними же душами нам питаться, как утверждают людишки.
Под раковиной заскребли настойчивее, и я произнесла:
– Как кашу сварю, с тобой поделюсь. Молока нет. Обвиняй во всем хозяина.