Уже не скрываясь сверлю его глазами, торопя: ну же, ну! Скажи что-нибудь, возрази, как хотел!
Нам хватит времени до следующего собрания, чтобы склонить на нашу сторону как минимум Никиту Матвеева, а как максимум — придумать что-нибудь еще.
Я открываю и закрываю рот, когда Илья достает телефон и равнодушно нажимает на экран несколько раз.
Что ты задумал, черт подери? Почему так медлит?
— Раз все согласны, тогда приступим к подписанию бюллетеней.
Мои бумаги падают на пол, кружась, разлетаясь, точно это не три листа, а большая белая стая. Неуклюже наклоняюсь, чтобы подобрать их. Голова кружится, руки дрожат, во рту привкус металла.
Это — все? Борьба окончена?
Илья знает нечто большее, чем мне рассказал? Федоров дожал его, тогда, вчера вечером, когда Поддубный чертыхался, глядя в мобильник?
Мне жарко, я чувствую, как краснеют щеки от приливающей к ним крови.
Так не должно быть.
— Готово, — Илья щелчком отправляет на середину стола документы, на которых стоит его размашистая подпись. Я вижу, как Алексей Николаевич хватает их узловатыми пальцами, а потом удовлетворенно кивает:
— Спасибо, Илья. Я рад, что ты выбрал правильную сторону.
— И раз уж я выполнил свою часть обещания, — не прерываясь, продолжает Поддубный, точно не слыша комментарии Федорова, — то теперь нет никакой другой причины держать под стражей Олега в связи с разбирательством по делу обрушения лестничных маршей в «Палладиуме».
«Вот оно», — мелькает в голове. Его казенные фразы режут слух, причем не только мне.
— Илья, если бы это зависело только от меня, — разводит руки по сторонам Федоров, явно недовольный словами моего мужчины. Я ловлю себя на том, что снова кусаю пальцы, не зная, как еще справиться с напряжением.
— Не только от тебя. Еще и от «УютСтроя», который всеми способами старется не выпускать из-за решетки генерального директора нашей субподрядной организации.
— Ты путаешь, — хмурится Федоров, — мы все знаем, что это дело рук «СМУ».
— Всем присутствующим я выслал на почту записи телефонных разговоров Алексея Николаевича с представителем компании «УютСтрой», который приходится племянником нашему уважаемому учредителю. Кроме того, у меня есть документы, подтверждающие, что после обрушения «Палладиума» к Федорову на счет упала солидная сумма.
— Да, там работает мой племянник, — пожимает плечами, посмеиваясь, Федоров. — Но я этого и не скрывал, ты мог подойти и спросить меня, Илья. Это не тайна и не заговор. А деньги — это уже полный бред.
— Я встречался со Скворцовым на днях. Я рассказал, что мы подозреваем их в диверсии на нашем объекте. В ответ они нашли видеосъемки со своих камер, расположенных прямо напротив места нашего строительства, на которых видно автомобиль генерального «УютСтроя» . Результаты их внутреннего расследования, а так же все доказательства преступного сговора Федорова и компании «УютСтрой» — в том же письме.
В кабинете стоит такая тишина, что у меня начинает звенеть в ушах. Поддубный сидит, закинув ногу на ногу. Сегодня он должен чувствовать себя победителем, но на его лице нет ни капли радости, только горькое разочарование.
Сержиков кусает губы, приблизив лицо к экрану монитора — наверное, читает то самое письмо. Тем же занят и Матвеев, только с экрана своего телефона. Я вижу, как бьется жилка на его лбу, вздуваясь от напряжения.
Большие бабки — большие нервы.
Федоров чернеет, не двигаясь с места. Это выглядит так страшно, что я не могу смотреть на него, — отворачиваюсь. Поддубный ловит мой взгляд, кивая головой, и я моргаю ему в ответ.
— В связи с этим предлагаю сменить повестку дня на составление договора дарения в пользу оставшихся учредителей общества от имени Алексея Николаевича.
— Я ничего не буду подписывать, — шипит он, дергая себя за галстук, точно тот начинает душить его.
— Тогда эти документы отправятся дальше, в правоохранительные органы. Скворцов пообещал, что если мы доведем дело до суда, то он окажет любую помощь, чтобы виновный понес наказание. Я тебе просто выбора не оставлю, Алексей, потому что ты сука и гнида, — на последних фразах у Поддубного совсем другой тон. Он поднимается, пинком отправляя кресло к столу и подходит ближе к человеку, выбравшего его в качестве своего врага: — я бы тебя урыл, но есть способ лучше. Я оставлю тебя ни с чем. С голой, блядь, жопой.
— Щенок! — Федоров порывается вскочить, но его обрубает Матвеев, разом превращаясь в того, кто он есть на самом деле: мужчину, сколотившего целое состояние в Москве, не взирая на трудности, врагов и прочие проблемы.
— Алексей, ты допрыгался. Я тебя просто так отсюда не отпущу, — а потом добавляет, обращаясь уже к Поддубному, — молодец, Илья. Сделал, как обещал.
И только после этого я, наконец, выдыхаю, опадая в кресле.
Глава 42. Илья
Я выхожу из офиса часов в девять вечера.
Задираю голову, чувствуя, как болят мышцы шеи, пробывшие сведенными от напряжения большую часть дня. Морозное небо над головой чистое и все усыпано звездами.
— Молодец, — рядом останавливается Никита Матвеев, затягиваясь сигаретой.
Запах кажется таким притягательным, что меня порывает попросить у него еще одну для себя, но я сдерживаюсь. — Не ожидал.
Я и сам не ожидал, но об этом Матвееву знать не полагается. Просто киваю.
— Когда твоего субподрядчика выпустят?
— На этой неделе точно.
Матвеев снова выдыхает дым в мою сторону:
— Значит, теперь у нас ты исполнительный директор?
Пожимаю плечами:
— Выходит, что так.
— Жду на этой неделе у себя, — говорит он и, пожимая руку, спускается в автомобиль, где его уже ждет прилетевший с ним водитель.
Провожаю взглядом машину и отправляюсь к своей, мечтая как можно быстрее оказаться дома.
Сегодняшний день нужно переварить, переосмыслить. Я прогоняю заново все, что произошло за последнюю неделю, и понимаю, что поражение Федорова это, по большему счету, стечение обстоятельств и его неосмотрительность.
Вряд ли он ожидал что кто-то из нас будет всерьез оказывать ему сопротивление: для каждого нашлись свои методы убеждения, и только со мной они не сработали. А я втянул Матвеева, заручившись его помощью.
Наша встреча прошла лучше, чем я ожидал, хотя до последнего сомневался, какое решение в итоге примет московский учредитель. Жизнь научила меня, что не стоит полагаться на обещания.
Но тут надо отдать должное Скворцову: если бы не его желание вмешаться в нашу игру, то у меня на руках не оказалось ни единого факта против Федорова. Хозяину «СМУ» наше слияние с «УютСтроем» было совсем не на руку, как и пятно на репутации, связанной с диверсией на «Палладиуме», выданное за простое обрушение.