— В любом случае, тебе придётся смириться с таким положением вещей. Ясно? — я сердит на неё, за её юношеский идеализм в отношениях. Иногда она вела себя не по годам мудро, но иногда её неопытность проявляется во всей красе.
Не отвечает, все так же изучает стену. Я её не трогаю, хоть мне и неприятно уходить из дома на такой резкой ноте, но в этот раз она не права, и мне нет смысла прогибаться под её позицию.
Спускаюсь с чемоданом на первый этаж, Стелла чуть позже следует за мною. Внизу уже поджидал Гена, отвезет меня в аэропорт. Оборачиваюсь. Ждут, что сейчас извинится, но задирает подбородок, с вызовом смотрит мне в глаза.
— Я позвоню, как прилечу! — не подхожу к ней, не целую на прощание, как бывало ранее. Надеваю пальто, беру чемодан и с Геной покидаем дом. Сидя в машине, вижу Стеллу возле окна с Ильясом. Сердце рвется к ним, но сжимаю кулаки на коленях, отворачиваюсь. Как бы сильно я ее ни любил, негативно относиться к матери не позволю.
* * *
— Эмин! — Сана виснет на шее, едва успев переступить порог дома. — Ты бы сказал, что приезжаешь, мы тебя встретили!
— Мама знала! Как дела? — чмокаю Сану в щечку, снимаю пальто. Взяв свой багаж, направляюсь к лестнице, но замираю. — У нас гости? — в столовой накрыт стол.
— Придут родители, сестра Радика!
— Типа семейные посиделки?
— Типа того. Еще будет дядя Салих! Почему сейчас только март??? Я уже хочу май!
— Тебе так хочется по быстрее покинуть наш дом?
— Я хочу свой дом. Что в этом плохого? — щурится, надувает губы. — Или ты хочешь, чтобы я, как Иман, училась?
— Это было бы идеально, я считаю, что у тебя должно быть что-то еще, кроме семьи.
— Не слушай его, Сана! — появляется со стороны кухни мама. Улыбается мне радостно, распахивает объятия.
— Мама! — обнимаю ее, прикрывая глаза, когда она тепло обнимает меня в ответ. Почти как в детстве, когда я был ее гордостью.
— Как долетел?
— Нормально. Все хорошо? — заглядываю в карие глаза, она треплет меня по щеке.
— Теперь, когда мой сын дома, мое сердце спокойно. Ты надолго?
— На неделю. Потом дела. Мам, нам надо поговорить!
— Да, согласна, поговорим потом, сейчас некогда! — мама кому-то улыбается за моей спиной. Поворачиваюсь. В холл заходят люди.
— Арзу! Мадина! Рада вас приветствовать в нашем доме!
— Я смотрю, сын приехал! — полноватый мужчина, раздевшись, идет прямиком ко мне. — Рад приветствовать, Эмин! — протягивает руку. Пожимаю, цепляя самую очаровательную улыбку из своего арсенала.
— Седа! — вздрагиваю, смотрю на мамино восторженное лицо, когда она обнимает милую черноволосую девушку. Седа- Звезда. Стискиваю зубы, не забывая улыбаться. Моя Звезда, выслушав меня о благополучном прилете, сухо пожелала приятного вечера в кругу семьи.
— Эмин, познакомься с младшей сестрой Радика, Седа! Правда, миленькая? — мама держит за руку девушку, та украдкой меня рассматривает. Кошусь на родителей девушки, на ее брата за спиною сестры, на счастливую мать и начинаю понимать смысл этого вечера.
— Рад знакомству! — выдавливаю из себя банальные слова, пытаясь поймать взгляд матери, но она нарочно смотрит куда-то в сторону.
— Простите за опоздание! — появляется дядя Салих. — О, вижу к ужину успел!
— Конечно, брат мой! Давайте к столу! — мама утаскивает за собою Седу, Сану и всех остальных, кроме дяди.
— Ну, как она тебе? Хороша! — дядя подходит ко мне, хлопает по плечу. — Мать счастлива, что в такой хорошей семье есть дочь!
— Меня спросить забыли!
— А чего тебя спрашивать! Ты всегда в делах, а собственных внуком хочется успеть понянчить не только матери, но и мне. Пусть и двоюродных!
— У меня есть сын, дядя Салих!
— Да в курсе мы, что Паша тебе не сын. Надо своего! Родного! — дядя сияет темными глазами, выглядит довольным собою.
— У меня есть сын! Родной! — чуть ли не по слогам произношу. — Как и жена, к сведенью! — сияние родственника заметно тускнеет.
— То есть?
— То есть я женат. И сыну уже месяц.
— Но…
— Да, не говорил. Хотел для начала поговорить с матерью, а потом всем остальным объявить. А вы тут без моего ведома устраивает мою личную жизнь!
— Эмин! Не заводись! Прошу тебя! — дядя суетливо оглаживает меня по плечам, рукам. — Ну кто ж знал?! Кто знал!
Поджимаю губы, ставлю чемодан к лестнице. Кажется, в этом доме я ненадолго. С решительным выражением лица захожу в столовую. Мое место аккурат напротив Седы. Мама с Саной расставляет блюда на столе.
— Камила, присядь, не гоже суетиться вокруг нас! — Арзу смеется, мама смущается, а я с мрачным выражением наблюдаю за ее радостью, опасно прищурив глаза. Злость тихо клокотала в груди, только мысль, что это мать, женщина, которая меня родила, сдерживала из последних сил. Дядя Салих обеспокоенно поглядывает то на меня, то на свою сестру.
— Эмин, твоя мама говорила, что ты ведешь бизнес в Петербурге, планируешь вернуться домой? — отец Седы смотрит на меня, я перевожу на него тяжелый взгляд.
— Нет! — мама замирает возле меня. В столовой становится напряженно. — Я собираюсь осесть в Москве. Со своей семьей! — рядом облегченно выдыхают, поднимаю глаза. Мама ободряюще меня поглаживает по плечам.
— Конечно, как ты решишь, так и будет в твоей семье! Всегда тяжело отпускать детей из родного дома, но вы ведь будете приезжать в Грозный?
— А давайте поедим для начала! Жуть как проголодался! Я думаю, Эмин после дороги тоже хочет поесть! — дядя Салих не дает ответит, перетягивает на себя внимание, начинает болтать без определённой темы.
Сана и мать кружатся вокруг стола, я смотрю в тарелку, но чувствую на себе любопытные взгляды Седы. Иногда наши глаза пересекались. Она секунду дерзко смотрит в упор, а потом смущенно краснеет от своей наглости.
Вибрирует телефон в кармане, вытаскиваю его. Губы сами растягиваются в улыбке. Стелла прислала в «вайбер» фото себя и Ильяса. «Прости. Я не права! Люблю. Скучаю!» и смайлик поцелуя.
Рядом раздается звон посуды. Поднимаю глаза. Мама смотрит на экран мобильника, я только что увеличил фото Ильяса. Ее глаза перемещаются на мое лицо, сводит брови к переносице, сжимает губы.
— Это… — не заканчивает свою мысль. Я встаю, забираю и ставлю посуду на стол, беру мать под локоть и вывожу ее из столовой под гробовое молчание.
Идем в кабинет. Бесцеремонное толкаю ее вперед, захожу следом. Мать уже завелась, глаза мечут молнии, руки сжимает в кулаки.
— Это мой сын! Родной!