Почему Давид сказал мне не сближаться с ним? Он знал, что я не нравлюсь Исайе?
Пытаюсь восстановить в памяти наш разговор… он что-то упоминал про реакции Исайи, которые они не могут контролировать… Вспоминаю взгляд молодого человека, когда я взяла его за руку: сколько недоумения тогда было в его глазах!.. Неужели то моё прикосновение было ему настолько неприятно?..
— Нет, — качаю головой, проходя по комнате, но слишком быстро пересекая её и натыкаясь на противоположную стену; застываю, — нет, нет. Там не было отвращения… там было изумление и напряжение. Это точно… И он не поспешил скинуть мои ладони — он просто стоял на месте и смотрел на наши руки… Чёрт, кому я вообще это говорю?!
Замолкаю, осознав, что веду себя, как минимум, нелогично.
Как максимум — странно.
Я слишком глубоко закапываюсь. Не стоит так заострять внимание на отношении Исайи. Мне же было сказано — он не всегда адекватен.
Хотя, по мне, так с ним — всё в порядке. Ну, да, он не особо общительный. И чаще всего мне непонятно, о чём он думает, но разве это как-то мешает ему? Или мешает хоть кому-то в его присутствии?.. Напрягает — да, но не более.
Мне стало спокойно, когда он оказался рядом. И, несмотря на недавнее открытие, я поняла, что не боюсь его. Плевать, что он психопат. Скорее, это ещё больше очеловечивало его в моих глазах. И объясняло его поведение. Возможно, именно поэтому он так реагирует на меня — он просто не умеет показывать свои эмоции. А мне, в кои-то веки захотелось в них разобраться…
Так почему сейчас буквально весь мир против того, чтобы наше общение продолжилось? Точнее, не весь мир, а только Давид… ну, и Ян. Хотя он не выказывал свою позицию, но было ясно, что он согласен со своим другом.
Они же друзья, верно? Или их отношения намного сложнее, чем я могу себе представить?
Хочу есть…
Отлично, хоть какая-то реакция организма. Стоит отвлечься от всех этих мыслей, они слишком тяжелые для меня одной. Не могу же я постоянно думать о четверке наставников?.. Встряхиваю головой и иду в коридор.
На кухне обнаруживается чай и сахар, вот только лимон пропал, как и хлеб. Все продукты из холодильника тоже можно было смело утилизировать. Ну, разве что кабачок ещё жив, и деревенская сметана… В морозилке нахожу куриную грудку… так, если найду хоть одну живую морковку, можно будет сделать рагу… ага, есть.
Но я бы ещё не отказалась от сладостей. А за ними надо идти.
Обуваюсь, открываю дверь, выхожу и удивленно смотрю на человека, сидевшего у стены рядом — прямо на полу. Его голова была опущена, руки упирались в колени, а кисти — расслабленно свисали вниз. Мне не нужно было видеть его лица, чтобы понять — кто это. Его капюшон был слишком хорошо знаком.
— Исайя? — удивленно произношу.
Молодой человек поднимает голову и молча смотрит на меня.
— Что ты здесь делаешь?.. — спрашиваю, сводя брови к переносице.
Затем вспоминаю, что этот парень предпочитает игнорировать мои вопросы, и скорее рак на горе свистнет, чем он ответит мне хоть что-то… а потому, немного неуверенно распахиваю дверь квартиры и произношу негромко:
— Заходи внутрь.
Кажется, моё предложение удивляет Исайю не меньше, чем меня саму.
Но я приняла решение… Решение — узнать, как он ко мне относится.
Если плохо, то Исайя проигнорирует приглашение и останется на месте — охранять мою квартиру. Но если я была права, и это всего лишь модель поведения… тогда Исайя зайдёт. И заодно подтвердит факт своей адекватности. Третьего варианта просто не дано.
— Ты уверена? — без эмоций произносит молодой человек, изумляя меня до глубины души.
Так он может разговаривать?!
— Я?.. — растерянно переспрашиваю, затем спохватываюсь, — Да!.. А не должна быть?..
Прикусываю губу, напряженно глядя на него. Тот факт, что он может нормально общаться, слегка меня дестабилизировал.
Исайя поднимается на ноги и разворачивается ко мне.
— Так… ты зайдёшь? — уточняю, отчего-то чувствуя себя неловко перед ним.
И куда делось то самое спокойствие, которое я ощутила в его присутствии в нашу последнюю встречу?..
— Зайду, — также без эмоций отвечает Исайя и проходит внутрь.
Закрываю за ним дверь.
Разуваюсь. Полагаю, что чай с тортиком мне придётся отложить на далёкое «потом».
— Почему ты раньше не разговаривал? — спрашиваю аккуратно, следуя по пятам за молодым человеком, не спеша, осматривающим мою квартиру.
— Я всегда разговаривал, — спокойно отвечает Исайя, обернувшись ко мне.
А затем вновь продолжает свой плановый осмотр.
Так, хорошо, он всегда разговаривал — но не со мной. Сказать ему об этом? Наверное, не стоит. Уже одно это — огромный прогресс.
Мы можем общаться!
И никакой он не психопат. Просто себе на уме. Это вообще не проблема. Я ведь себя не успокаиваю сейчас, нет?..
— Ты будешь есть? — спрашиваю у него, затем тут же оправдываюсь, — Я хотела перекусить, поэтому и собралась в магазин, но могу приготовить и из того, что есть. Ты голоден?
Исайя ничего не отвечает и идёт в гостиную.
Ясно…
Возвращаюсь на кухню и начинаю делать рагу.
Когда через час заглядываю в гостиную, вижу самую странную в мире картину: Исайя спит на моём диване.
Нет, чтоб было понятно, я прям выделю это в интонациях:
Исайя. Спит. На моём диване.
Некоторое время смотрю на всё это, не двигаясь с места. Как реагировать, пока не решила: удивиться? Или умилиться? Он что, так устал?.. А он вообще, чем по ночам занимается?..
По городу шастает в поисках приключений?
Почему-то на губах растягивается улыбка. Вот таким, беззащитным, я его ещё не видела.
Да, чего греха таить, я ещё ни одного своего наставника не видела спящим! А тут… Исайя!.. На моём диване!.. Так, кажется, я повторяюсь…
И что же мне с ним делать? Оставить отдыхать? Или разбудить и накормить? Судя по всему, он следует за мной всюду — куда бы я ни пошла. И если уж он смог заснуть здесь, значит, он действительно сильно вымотан.
Боже, как представлю, что было бы, не выйди я из квартиры и реши провести всё время внутри… Он бы сидел там, прислонясь спиной к стене, на холодном полу…
Подхожу к нему. Присаживаюсь на корточки. Длинная черная челка прикрывает лицо, скрывая от меня его глаза и спускаясь почти до губ. Разглядываю черты его лица… Удивительно… мне кажется, я уже изучила своих наставников вдоль и поперёк, но к Исайе это никогда не относилось: я видела его слишком редко. А теперь он здесь. Рядом со мной. Спит на моём диване.