Почему-то болело горло. Словно наелся сосулек. В детстве он любил их грызть, с наслаждением глотая вкусную ледяную кашицу.
Вздор, конечно, он давно вырос. Да и тогда, в далеком и прекрасном детстве не так уж часто это случалось — няньки и гувернеры не позволяли. Взрослые все время следили, а потому приходилось изворачиваться, прятаться. А теперь… Теперь ему приходится за всеми следить.
Слабость. Он попытался открыть глаза, но веки оказались неподъемными.
— Ральф!
Он дернулся. Надо сделать над собой усилие и открыть глаза. Надо.
— Ральф! Ты слышишь меня?
— Ари…
Ночь. Чужой дом. Приглушенный свет ночника. Встревоженный взгляд сестры. Она… Она за него переживает. Храни нас Льярра…! Он чувствует, что счастлив! И что он всего этого не заслуживает…
— Спасибо… Прости, Ари.
— Благодарить надо Алекса. Он — гений! — Ариадна улыбнулась.
— Что со мной?
— Не знаем. Врача, конечно, вызвали. Мистер Берлинг не нашел особых проблем. Говорит — нервное перенапряжение. Мы сосредоточились на том, чтобы проверить, не было ли магического воздействия. Сам понимаешь, в свете последних событий…
Ральф невесело хмыкнул. Вспомнил мистера Берлинга, лекаря их семьи. Все хотел навестить как-нибудь старика, вот только он с самого детства здоров как…
Как лев. Один раз болело горло. Наелся сосулек. Все. Любой мог позавидовать!
— Морган утверждает, что воздействия артефактов на тебе нет.
— Дворецкий…?
Смех получился лающим, слабым. Но… получился.
— Тихо, Ральф… Морган мужчина талантливый, — Ари вцепилась брату в плечо, запрещая вставать.
«Очень любопытных талантов ваш дворецкий», — хотел добавить оборотень, но побоялся, что на длинную фразу не хватит сил. Чувствовал он себя странно. Словно наизнанку его вывернули, а ввернуть обратно в самого себя забыли. Невозможно чесался загривок. Наконец он не выдержал, и с наслаждением вцепился ногтями в то место, где зудело сильнее всего.
Рука стала липкой, в ноздри ударил запах крови. Знакомый запах собственной крови был странным. Слишком соленым. С нотками горечи.
— Не трогай, — приказала Ариадна. — Алекс сердиться будет.
Несмотря на серьезность ситуации, он не мог не рассмеяться: им командует младшая сестра и он должен что-то делать или не делать, потому что это вызовет гнев мальчишки.
Дожил!
Да уж… Назначение главой службы безопасности, похоже, не пошло ему на пользу.
— Что тут у вас? — в дверь протиснулась взъерошенная голова Алекса Марлоу.
— Очнулся, — повернулась к нему Ариадна.
Ральфу показалось, что в глазах у сестры блеснули слезы. Хотя нет. Показалось. Игра света. Или нет?
— Хорошо, — юный артефактор прошел в комнату, сел в соседнее кресло, внимательно посмотрел на оборотня.
Глаза мальчишки будто сканировали насквозь! Долго. Бесконечно долго…
Наконец младший Марлоу с облегчением вздохнул:
— Кажется, все действительно в порядке.
— Что со мной? Почему шея в крови? — рыкнул герцог, которому очень не нравилось быть в роли пациента этого… юнца.
— Я сделал надрез, — Алекс сладко, широко зевнул. — Это не опасно. Кровопотеря минимальная. Необходимо активировать защиту — кровь должна попасть на нить. На вас рубашка с весьма оригинальной вышивкой.
Мальчик потянулся, и в этот момент стал удивительно похож на котенка.
— Думаю, белошвейки еще никогда с такой скоростью узоры не накладывали. Теперь мы у них в долгу, — артефактор улыбнулся.
— Им заплатят, — буркнул герцог. — Что со мной?
— Могу лишь с уверенностью сказать, что это не воздействие артефакта. Мы с Морганом изучили каждый миллиметр вашего тела. И не проклятие. Мы вызвали мастера Оделлию — она лучшая.
— И что? Никаких предположений? — оборотень нахмурился.
— Неа, — мальчишка снова зевнул, сворачиваясь клубочком прямо в кресле. — Кровь у вас нормальная, я проверил… В лаборатории… Отец научил… Но вы… бредили. О каком-то синем таракане. Или пчеле? Не помню…
— Эй! — от возмущения к герцогу вернулся голос.
Ариадна хихикнула, прикрыв рот ладонью.
— А? — глаза мальчишки приоткрылись. — Простите… Я устал…
— Тебе повезло, — тихо сказала Ариадна, глядя брату в глаза. — Как и мне когда-то повезло попасть в этот дом.
— Может быть, — не стал он спорить.
— Ральф?
— Ари?
— А ты…?
— Что?
— Можешь обернуться? — эти слова львица произнесла одними губами.
Они смотрели друг другу в глаза, и в этот самый момент она его простила.
— Алекс прав. Ты бредил, Ральф. Синий таракан. Синий… таракан… Ральф!
Ари побледнела. Казалось, она что-то вспомнила.
Глава одиннадцатая
— Папа! Расскажешь о том, как нашел «живую глину»?
— Алекс! Опять? Ты знаешь эту историю назубок. Я тысячу раз рассказывал тебе об этом!
— И ничего не тысячу! Расскажи!
— О чем?
Отец наклонился надо мной, уперев руки в колени. От него пахло медной стружкой и летучим порошком, потому что он уже неделю корпел над какими-то механическими насекомыми, уверяя, что они будут защищать наш дом не хуже волков-оборотней. Очки артефактора поблескивали в полутьме зелеными искорками, ловя толстыми стеклами отсветы горящей спиртовки. Но еще ярче были его глаза. Хитрые. Веселые. Любящие…
— О том, как ты попал в долину Ворнов! Крошечных огненных драконов, что не больше ладони. Если все существующие миры нарисовать, словно карту звездного неба, их мир — в самом центре! Добраться туда очень трудно, но у тебя с собой было очень много артефактов, позволяющих строить порталы, куда душа пожелает. Ты пришел туда, где в недрах огромного вулкана искры-драконы хранили «живую глину». Самый дорогостоящий и самый редкий ингредиент. С ним сравнится разве что «слеза моря».
— Ну вот, видишь, Алекс! Что я говорил? А? Ты знаешь эту историю наизусть! Зачем мне тебе ее рассказывать?
…
— Проспали!!!
— Ариадна!
— Морган!
— Алекс!
Голоса выдернули из сна, но в воздухе еще чувствовался запах летучего порошка, а перед глазами по-прежнему плясали зеленые искорки…
Я потянулась, с трудом поворачивая шею и вытягивая затекшие ноги — ночевать в кресле не слишком хорошая идея, вот только герцога нельзя было оставить без присмотра. Оборотень был слаб, а причину его состояния выяснить так и не удалось.