Тут раздался звонок в дверь – Настя пошла открывать. Оказалось, что служба доставки привезла торт! Расплатившись, девушка еле втащила огромную коробку в комнату. Девчонки любопытствуя, собрались вокруг стола и развязали ленту. И дружно выдохнули, а потом захихикали.
– Мы не глядя заказывали, попросили самое простое – «Птичье молоко» для семейных праздников.
Пыталась оправдаться Настя.
– Ага, сейчас Васька его царю – батюшке и отвезет!
Хихикала Аленка, а Лилька честно пыталась нахмуриться, да ничего не выходило. На блестящем темно-шоколадном фоне среди кремовых завитков мелкой зеленой и желтой кондитерской крошкой была изображена улыбающаяся во весь рот лягушка, со стрелой в лапках и в короне набекрень.
Конечно, такое безобразие в сказку брать было нельзя, и узнав, что торт для царя у Васьки в загашнике имеется, девчонки все так же хихикая торт разрезали и отведали. Вкусный очень оказался, Ваське кусочек с короной выделили, что бы не грустила.
За чаем обменивались новостями:
– Я уже к чуду морскому собираюсь.
Сказала Настя, слизывая шоколадные крошки с ложечки.
– А мне пора белку искать, только вот где?
Вздохнула Лилия.
– А у меня батюшка уехал, Иван хозяйствует, книги волшебной нет, так я вредничаю. Вздохнув, Аленка подошла к полюбившейся вазочке и высыпала туда дюжину нервно ободранных пуговиц, подумав, сняла длинные серебряные серьги с зелеными камнями, и пару широких браслетов.
– Вот, оставлю, пусть думает, что потеряла, и поищет!
Лягушка молчала, про торт она уже рассказала, а больше болтать не хотелось, устала.
Машка тоже безмолвствовала, правда неугомонная Аленка предлагала постучаться к ней в гробик – пусть хоть чаю попьет по-человечески, но остальные дружно отвергли эту идею – восставшая из гроба Машка вряд ли захотела бы туда возвращаться, а у каждой девушки уже появились причины спешить обратно.
Едва чай допили комната послушно расплылась.
Лилька
Ги вернулся от папаши мрачнее тучи, и как я не мяукала нежным голоском, веселее не стал. Пришлось вспоминать учебник зоологии и мастрячить мысленно белку. Потом добавлять этой белке магические функции, по превращению ореховой скорлупы в золото, а ядра в драгоценный камень. Ух, аж взопрела вся, зато к возвращению Гвидона во дворец посреди двора торчала ель с нетрадиционным украшением.
Только через пару дней Лилька сообразила, что забыла поставить белке ограничитель, эта пушистая зараза не затыкаясь ни на минуту грызла орехи, превращая их в золото и камни, а энергию получала от солнца, вот такая термоядерная белка получилась! Подходить к ней со счетчиком Гейгера не рекомендовалось вообще – сломается нафиг!
Пока Гвидон радостно носился по дворцу и тащил всех придворных и заезжих купцов любоваться рыжим станком по производству золота и камушков, Лилька трудилась в поте лица, исправляя дело рук своих. Будущая свекровь мудро во дворе и не показывалась, приезжие купцы ахали и тырили скорлупки, а царевна лебедь еженощно экранировала, и комбинировала, добиваясь сертифицированного качества продукта. К исходу третьей ночи все было сделано. Умотавшаяся Лилька поплелась в покои царицы, и буркнув:
– Все сделала, теперь безопасно.
Свалилась на постель. Проснулась не вдруг – ласковый солнечный лучик щекотал ресницы. Вокруг потрясающе пахло кофе и сладким печеньем. Потянувшись, Лилька поняла, что лежит она в одной просторной рубашке до пят, волосы распущены и видимо, расчесаны, и даже пахнет от нее не трудовым потом, а цветочной водой для умывания.
Открыв глаза, и решив подняться, она увидела рядом с кроватью столик с благоухающим кофейником и блюдце печенья. Тут же стояла ваза с цветами и ароматный абрикосовый джем. С другой стороны столика сидела царица и пила кофе из крошечной пиалы.
– Проснулась?
Царица улыбнулась и кивнула в сторону занавешенной зеленым шелком двери.
– Умойся, и приходи пить кофе.
– Доброе утро, растерянно сказала Лилька, а Ги где?
– Ги, со смаком повторила будущая свекровь, купцов заморских привечает, хвастается белкой.
И усмехнулась, она была в курсе Лилькиных сложностей.
– А, значит, скоро опять к Салтану засобирается, узнать, как отцу белочка по нраву пришлась.
Лилька вздохнула, смотреть на счастливого Ги было занятно. И ее глупое сердце сладко екало в груди, и его взгляд становился таким солнечным, что хотелось целовать эту бесподобную синеву, утонуть в ней, играть золотыми искрами его смеха и нежными прядями выбеленных солнцем и ветром волос.
– Ну, кофе-то мы попить успеем?
– Успеем.
Две женщины уселись у невысокого столика и в уютном молчании выпили кофе, съели печенье с джемом и послушали восторженные клики купцов, доносящиеся из открытого окна. Потом Лилька превратилась в лебедку и полетела к морю, скоро Гвидона в муху обращать надо будет.
Настя
Под крики и плачь, оставшиеся два дня Настю собирали в дальние края. Заботливая нянюшка притащила даже шубу и теплые валяные сапоги расшитые алыми и зелеными нитками. Горка сундуков вокруг росла, а Настя бледнела, худела и отказывалась от еды. И вроде бы ничего страшного и опасного ее там не ждало, все же сказку она хоть смутно, но помнила, но неясная тревога заставляла мучительно изгибаться темные брови, и отдавалась болью в висках.
К концу третьего дня все было собрано, купец со слезами благословил меньшую дочь, надел ей на палец кольцо – и она исчезла вместе со всеми сундуками.
Машка
Машке снились чудесные сны. Вот крепкий зеленоглазый и светловолосый парень подъезжает к знакомому с детства крылечку. Вот гуляет по саду рядом с постаревшим, одетым в темные одежды царем. А вот оседлав коня, проверяет подпруги и пряжки, легко садится в седло и неспешным шагом отправляется к широкой дороге ведущей куда-то вдаль. И даже во сне она любуется им, ловит его взгляд, в порывах ветра гладит длинные светлые пряди.
Васька
Утром Иван проснулся поздно, видно вчерашний прием дался дорого. Увидев сидящую на столе лягушку тяжко вздохнул. Девушка же спокойно пропела:
– Вот тебе Иванушка для батюшки – царя подарочек.
И указала на плетеный поднос с глубокими бортиками, в который уложили Васильевна с девками ее творение, накрыв полотенчиком. Иван смурной и недовольный умылся, оделся в придворный кафтан, и куска не проглотив ушел. Васька лишь вздохнула – ковер выткать за ночь нереально конечно, а к Насте неизвестно, попадет или нет, и до ночи не шелохнешься, надо что-то придумывать. А пока, велеть Васильевне чего – ни будь вкусненького для Ивана сообразить, голодный ведь придет, и печальный.
Аленка