Но терьерша уже убежала.
Услышав лай Гизмо, койотша замерла. Она остановилась у разорванных пакетиков от вяленого мяса и направила вперёд уши.
Йоркширка вступила в полосу тусклого света и медленно вильнула хвостом.
– Привет, – повторила она. – Я Гизмо. Тут твоя территория?
Койотиха облизнулась, потом обнажила острые зубы.
Гизмо замерла в нерешительности, приподняв одну лапку.
– Гм, мои друзья и я, включая моего очень большого и сильного друга Макса, просто зашли сюда отдохнуть, – проговорила она, ощетинившись. – Мы скоро уйдём.
С челюстей койота потекла слюна. Крупная капля упала на разорванные упаковки от мяса. Зверь напрягся, приготовившись к атаке.
Тут из-за стойки выскочил Крепыш и с громким лаем стал носиться вокруг Гизмо.
– Ты её не съешь! – вопил такс. – Убирайся отсюда! Вон!
Макс тоже выбрался из укрытия и пошёл на выручку друзьям. Вздыбив шерсть на загривке и оскалив зубы, он грозно рычал, и рык поднимался из самой глубины его существа.
Койотиха сделала то, чего он не ожидал.
Она запрокинула голову, открыла пасть и издала пронзительный крик: «Йи-йи-йи!», эхом отразившийся от стен магазина.
Снаружи ей ответил другой койот, за ним ещё один, и ещё.
Потом самка койота медленно опустила голову и встретилась взглядом сверкающих глаз с Максом. Она угрожающе шагнула вперёд и произнесла:
– Вы на нашей территории. И окружены. Идите за мной.
Крепыш, тяжело дыша, остановился и зарычал на возвышавшуюся над ним койотшу:
– А если мы не пойдём? Что тогда?
Койотша медленно опустила голову и оказалась нос к носу с Крепышом. От её дыхания разило гнилью.
– Тогда мои приятели ворвутся сюда, – прорычала она, – и раздерут вас на куски!
– Ладно. – Крепыш, поджав хвост, отступил назад. – Это убедительный аргумент.
Зверюга выпрямилась, снова глянула на Макса и просто сказала:
– Пошли.
Макс заколебался, взгляд его заметался по сторонам. Койоты загнали их в угол. Выйдя на улицу, они столкнутся с остальной стаей, но, по крайней мере, получат простор для манёвра.
Опустив хвост, чтобы изобразить покорность, Макс двинулся к выходу. Койотша рыкнула на него, когда он проходил мимо, но не двинулась с места – просто наблюдала, как пёс протолкнулся сквозь дверь и придержал створку для Крепыша и Гизмо.
Трое друзей стояли на крыльце. Поднялся ветер. Внизу на растрескавшейся от сухости земле расположились ещё пять диких койотов. Они были похожи на самку фигурами и расцветкой, только у одного было порвано ухо, а у другого через глаз шёл шрам.
Скрипнула дверь, койотша вышла из магазина, отпихнула плечом Макса, спрыгнула вниз со ступенек и встала рядом с кривым на один глаз самцом.
– Чутьё тебя не обмануло, Остроглазый, – пролаяла она. – Я нашла этих нарушителей границ – трёх домашних псов.
Самка с рваным ухом щёлкнула челюстями:
– Двое маленьких пойдут на закуску. А тот, что покрупнее, будет главным блюдом на нашем пиру.
Остальные койоты, за исключением Остроглазого и самки, которая нашла их, завыли и затявкали.
– Тихо! – рявкнул Остроглазый, не отрывая взгляда от Макса. – Тебе известны правила, Лунный Восход.
Корноухая самка обнажила зубы и сердито поскребла землю лапой, но ничего не ответила.
Макс высоко поднял голову и вышел вперёд.
– Чего вы от нас хотите? – спросил он. – Мы ничего плохого вам не сделали и не хотим драться.
Остроглазый злобно рассмеялся и повернулся к своей соседке:
– Колючка, неужели эти голодные псы думают, что мы их боимся?.
– Они считают себя очень сильными, – зарычала та. – Вот эта мелкая обращалась ко мне на равных. А длинный вообще хотел прогнать меня. Они не так просты.
– Правила гласят, что только Костолом и Тень могут решать, что делать с важными нарушителями границ, – протявкал Остроглазый. – Они должны пойти с нами.
Крепыш сел и откашлялся:
– Знаете, я лично с ними не знаком, но уверен, Костолом и Тень очень заняты, раз они главари вашей шайки. Так почему бы вам просто не отпустить нас и не возобновить охоту, на кого вы там охотились?
– Кроликов теперь стало мало, – ответила Колючка, вздыбив шерсть на загривке. – Вот почему мы так рады вашему появлению – вполне возможно, вы станете нашим ужином. А теперь пошли!
Все койоты шагнули вперёд и с рычанием обступили собак.
– Давайте пока выполним то, что они просят, – прошептал Макс. – Мы от них улизнём.
Крепыш и Гизмо прижались к вожаку, и все втроём они спустились по ступенькам с крыльца. Шестеро койотов окружили их, места впереди заняли Колючка и Остроглазый.
Койоты, находившиеся сзади, покусывали Макса за пятки. Собаки под конвоем обошли обветшалые здания городка и направились на юг, в пустыню. Лачуги с ржавыми крышами и кучи лома сменились высокими колючими кактусами и низкорослыми шипастыми кустами. Отдалённые утёсы становились ближе, а рельсы, по которым собаки надеялись добраться до стены, удалялись.
– Не пора ли нам дать дёру? – прошептал Крепыш.
– Пока нет, – ответил Макс. – Тут негде спрятаться.
Гизмо повесила уши и хвост.
– Простите, что я сказала «привет» Колючке, – проговорила она. – Я думала, если вести себя дружелюбно, это поможет.
– Откуда тебе было знать, чем всё это обернётся, – утешил её Макс. – И она всё равно нашла бы нас по запаху.
– Пусть так, – не унималась йоркширка, – мне следовало проявить осторожность.
Идущая впереди Колючка резко развернулась, подняв вокруг себя облако пыли.
– Не разговаривать! – рявкнула она.
Собаки стиснули челюсти и выстроились в колонну.
Шли они долго. Наступила ночь. Палящее солнце наконец-то скрылось за горизонтом, и на пустыню неожиданно опустилась прохлада. Как и прошлой ночью, когда собаки благополучно ехали на поезде, небо было безоблачным, серебристая луна ярко освещала каменистую землю и торчавшие кое-где растения.
Койоты замедлили шаг и приблизились к двум большим плоским камням, на которых, насторожённо приподняв головы и навострив уши, лежали две тёмные фигуры. Земля внизу была усыпана костями какого-то животного, дочиста обглоданными. Кто стал жертвой койотов, Макс определить не мог, ясно было только, что этот зверь крупнее лабрадора.
Колючка и Остроглазый остановились перед собаками, а остальные конвоиры выстроились в ряд позади пленников. Макс по запаху чуял, как они голодны. «Ох, не к добру это, не к добру», – думал пёс, ощущая трепет во всём теле.