– Что ж, давайте вас посмотрим, – предложил Хьюго, поставив на пол саквояж, затем наклонился над туго перевязанной ступней кузнеца и стал разматывать бинт.
Мальчик, которому было любопытно посмотреть, подошел ближе к кровати, а Джорджетта присела на корточки возле саквояжа. Щелкнув замком, она открыла саквояж и стала машинально перебирать его содержимое – только бы не смотреть на ногу бедняги.
Хотя, может быть, все не так страшно? Когда повязка упала на пол, никто не закричал, никто не упал в обморок.
– Заживает хорошо, – сказал Хьюго. – Думаю, что через неделю будет уже не так больно.
– Наверное, уже много ног покромсали? – спросил кузнец.
– Не очень, – ответил Хьюго. – Моя страсть – резать пальцы на руках. Как начну, так меня не остановить.
Лоу громко захохотал, а его сын, у которого уже начинал ломаться голос, радостно вторил отцу.
– Ох, мужчины… – пробормотала Джорджетта, бросив взгляд на ступню кузнеца. Уж если ей предстояло быть сиделкой – по крайней мере сегодня, – то следовало побороть свой страх.
Оказалось, что ступня кузнеца была без пальцев, а вместо них по краю ступни протянулась полоска шва. Что ж, все в порядке. Она вполне могла на это смотреть. Джорджетта выпрямилась и спросила:
– А что сейчас нужно пациенту?
– Мед, дорогая, – последовал ответ.
Джорджетта в растерянности захлопала ресницами – ее на мгновение смутило слово «дорогая». Что же до меда… Да-да, она видела горшочек в кожаном саквояже. Подав «мужу» мед, она стала смотреть, как он смазывал им шов.
– Это предотвратит развитие инфекции, – пояснил Хьюго.
– Если только не дадим собаке лизать мне ногу, – произнес кузнец, покосившись на сына. По сравнению со вчерашним днем, когда бедняга был измучен страхом и болью, сегодня он держался довольно бодро.
– Похоже, мистер Лоу, вы в хорошем расположении духа, – заметила Джорджетта, когда Хьюго перевязал ступню. – Чем вы себя развлекали? Играли во что-нибудь? Или шпыняли свою супругу, пока у нее глаза на лоб не полезли?
Лоу снова захохотал.
– Не-е, я тянул волынку.
– Это что-то неприличное? – спросил Хьюго.
Джорджетта улыбнулась, а кузнец заявил:
– Это лучший на свете музыкальный инструмент. – Он раздул щеки. – Мэтью, пойди и принеси мне волынку.
Хьюго резко вскинул голову.
– Вашего сына зовут Мэтью?
– Это хорошее имя, – поспешно заметила Джорджетта. – Да, очень хорошее. – Она улыбнулась, перехватив взгляд Хьюго.
Паренек по имени Мэтью вернулся очень быстро. В руках он держал предмет, похожий на кожаный мешок с деревянными трубками.
– Чем хороша эта маленькая нортумбрийская волынка, – проговорил Лоу, – так это тем, что можно на ней играть сидя. – Он усмехнулся и набросил на шею кожаный ремень инструмента.
– Может, не надо? – пробормотал Хьюго.
– Прошу вас, мистер Лоу, сыграйте, – сказала Джорджетта. – Я никогда раньше не слышала, как играют на волынке.
– Доктор, любопытная у вас женушка. – Лоу похлопал ладонью по кровати, и Джорджетта тотчас же присела. – Сюда не надо дуть, – пояснил кузнец. – Тут все не так, как в этих больших волынках, что обожают шотландцы. Вот, видите? Вы жмете мехи правой рукой и играете. – И он показал, как кожаный мешок наполнялся воздухом. – Теперь понятно, отчего я так к ней пристрастился? Мехи – они ведь есть и в моей кузне.
Джорджетта указала на трубки, напоминавшие маленькие флейты:
– И какая же из них производит музыку?
– Все, – ответил Лоу.
– Пока что ни одна, – буркнул Хьюго, закупоривая горшочек с медом и вручая Мэтью. – Держи подальше от пса, ясно? И заодно – от младших детей.
– Будет сделано, доктор.
– Все они звучат, – повторил Лоу. – Видите вот эту? Это мелодическая трубка, чтобы играть мелодию. Эти дырки и кнопки позволяют играть что захочешь. А еще есть басовые трубки, они дают нам гармонию. Нажимайте на них или же затыкайте их, если захотите.
– Вот и заткните их все, – пробурчал Хьюго, шаря в саквояже с медицинскими принадлежностями. – Мы сюда явились не за этим.
Джорджетта скрестила на груди руки и решительно заявила:
– Может быть, вы пришли не за этим, доктор, а вот моя сегодняшняя цель, как и вообще цель в жизни, – весьма неопределенная. Кроме того, мне казалось, вы хотите знать все на свете.
– Волынка мешает мне сосредоточиться на ноге, – сообщил кузнец.
Хьюго махнул рукой – мол, сдаюсь! – и вытащил из саквояжа моток бинта.
– Только не слишком громко, – сказал он. – Я должен намотать это поверх повязки, а волынка меня раздражает.
– Но ведь это нортумбрийская волынка! – Лоу улыбнулся. – Такая волынка совсем другое дело!
Он пристроил кожаный мешок под левой рукой. В результате маленькие трубки, которые кузнец назвал басовыми, торчали вверх сами по себе, тогда как мелодическая свисала вниз и на ней нужно было играть обеими руками.
Тут кузнец начал играть, надувая мехи локтями; его пальцы проворно бегали по клавишам и перебирали отверстия. Звук выходил громкий и пронзительный; ноты в легком певучем стаккато сыпались одна за другой так быстро, что ухо едва поспевало за ними. И эта музыка, казалось, обволакивала всех находившихся в комнатушке – пришла из соседней комнаты и миссис Лоу с малышами. Сияя улыбкой, хозяйка хотя бы на несколько минут забыла про свою бесконечную усталость.
Когда музыка смолкла, Джорджетта вскочила с кровати и вместе с миссис Лоу принялась аплодировать.
– Вот так-то! – воскликнул Лоу. – Я почти забыл, что у меня нет пальцев на ноге.
– Послушайте, – сказал Хьюго, – у вас ведь есть другие пять.
– Ну, разве я вам не говорил? Нортумбрийская волынка звучит, как рассерженная кошка! – Лоу с улыбкой расстегнул широкий кожаный ремень, на котором висел инструмент.
– Вот именно. Волынки всегда вопят, как рассерженные кошки, – подхватил Хьюго. – Незачем и сравнивать. Однако да, ваша музыка была премилой. – Он закрепил конец повязки. – Если боль станет невыносимой, принимайте настойку опия. Начните с двадцати капель каждые четыре часа. Если потребуется, можете увеличить дозу до тридцати.
Вспомнив рассерженную миссис Уоррел во время вчерашнего приема, Джорджетта спросила:
– Мистер Лоу, а вы сможете купить настойку опия у аптекаря в Бамбро?
– Да, конечно, – кивнула миссис Лоу. – И мне даже кажется, что у нас еще есть полбутылочки. Пойду посмотрю в кладовой. – Она вышла из комнаты вслед за младшими детьми.
Хьюго с благодарностью посмотрел на Джорджетту, потом взглянул на мистера Лоу.