— За внуком надо ухаживать, — у меня была веская причина проситься домой. Как же Олег там один?
— Который из вас внук? — врач смерил Пухлякова и Олежка с ног до головы оценивающим взором.
— Я, — признался Олег.
— Вера Афанасьевна, как специалист заверяю вас со всей ответственностью, — доктор приложил руку к груди, — ребенок такого возраста и размера уже вполне способен обходиться без бабушкиной помощи.
— Нет, мне надо домой! Я хорошо себя чувствую! — вырвался у меня протест.
— Н-да? А чего же вас, такую здоровую, к нам привезли? — врач посветил мне в глаз фонариком. — Внук, вы, кстати, можете быть совершенно свободны.
— Хорошо, — кивнул Олег. — Ну ладно, бабулечка. Лежи, отдыхай. Я к тебе еще вечером зайду.
— Не надо, — замахала я руками. — Вот еще, поздно уже будет. У нас вечером лучше лишний раз по улице не ходить.
Пухляков недовольно хмыкнул и заложил руки за спину.
— Это, как я понимаю, камень в мой огород?
Не обратив внимания на его комментарий, Олег рассмеялся и чмокнул меня в лоб.
— Бабушка, я же милиционер!
— Тебе вечером на улице особенно опасно, — я нахмурилась, — вон по телевизору только и говорят. Всякая шпана подкарауливает одиноких милиционеров, нападает и отбирает у них самое дорогое!
— Кхм, — Олег покраснел, — ну ладно, я пошел.
Пухляков, попрощавшись знаками, выскользнул вслед за ним.
— Я надеюсь, вы табельное оружие имели в виду? — уточнил доктор.
— Конечно! — я обрадовалась, что нашла понимание. — Чего еще дорогого может быть у простого работника милиции? Знаете, какая у них зарплата? И смех и грех. Меньше только моя пенсия.
Врач задал мне еще несколько вопросов. На сей раз о самочувствии, хронических болезнях, особенно заинтересовался перенесенным инфарктом.
— Ну, могу вас обрадовать, скорее всего, через недельку выпишитесь, — объявил он в результате.
— Только через неделю-ю?! — возмутилась я.
— Нет, если вы настаиваете, могу оставить и на две, — вытаращил глаза врач.
Дав рекомендации сестре, он подмигнул мне и вышел.
Сестричка ласково улыбнулась и освободила наконец меня от капельницы. Потом вынула из кармашка шприц, наполненный чем-то зеленым, и сделала укол. Все это молча, не говоря ни слова. От укола по всему телу пробежал сильный жар. Я подумала, что мне, наверное, выписали хлористый кальций. От него обычно такое ощущение. Но кальций, насколько я помню, белый, да и колют его обычно намного больше. Десять миллилитров как минимум…
В горле началось сильное жжение. Страшно захотелось пить. Тут мне стало ясно — что-то не так. Скорее всего, у меня аллергия на то лекарство, которое назначил доктор. Надо бы его позвать, сказать, чтобы отменил. Я попыталась сказать об этом сестре, но, к своему полному изумлению, не смогла. Язык и губы будто одеревенели. Из горла вырывался только сиплый, чуть слышный хрип. Внезапно на грудь будто надели металлический обруч. Не вдохнуть… О, Господи! Инфаркт! Точно такое же у меня было ощущение и в прошлый раз!
Но почему сестра стоит, ничего не предпринимает?! Она же видит, что мне плохо! Молодая, наверное, совсем, растерялась… Или…
— Свет… Светлана… Рябикова? — попыталась выговорить я.
Сестричка, продолжая все так же ласково улыбаться, отрицательно покачала головой. Затем чуть нагнулась, посмотрела на меня внимательно и, удовлетворенно кивнув головой, направилась к выходу.
— Сто-о-й… — голосовые связки совсем перестали слушаться.
Тело начало быстро неметь. От кончиков пальцев ног вверх до коленей. Внезапно я осознала, что сейчас умру! Внутри все взбунтовалось против этого факта. А как же Олег? Да и не хочу я умирать! Совсем не хочу! Из последних сил я рванулась вбок в надежде добраться до коридора. Могильный холод задержался чуть выше коленей. Организм изо всех сил боролся с проникшей в него отравой. Закружилась голова. Еще немного… Мне удалось свалиться с кровати. Но до двери еще так далеко! Ни одно расстояние в жизни не казалось мне таким большим, как этот метр!
Тут снаружи раздались торопливые шаги. Дверь распахнулась, и перед моими глазами возникли стоптанные кроссовки и мятые засаленные полы белого халата.
— Как меня достали уже эти больные, — бормотал кто-то. — Это послед… Нина! Нина! Мать твою! Где ты шляешься?! Б…! Быстро! Мы с тобой об этом потом еще поговорим! И очень серьезно!
На мою шею легли два холодных пальца. Рядом с кроссовками беспомощно топтались кокетливые розовые тапочки с пухом.
— Я обедала, Михаил Юрьевич… К ней родственники приходили, они должны были следить…
— Ты должна следить, мать твою! Ты палатная сестра, б…! Нитроглицерин! Каталку! Звони в кардиологическую реанимацию! Господи, Нина! Идиотка! Пошла вон! Оля!! Оля!! Каталку!
Дальше перед моими глазами стремительно пронеслись старенькие, едва работающие больничные галогеновые лампы, пластиковая коробка лифта, ослепили яркие круглые огни…
«Адреналин в сердце!», «Дефибриллятор!», «Разряд!», «Еще разряд!» доносилось откуда-то глухо, будто издалека.
Глаза заволокло белым туманом. Внезапно он рассеялся. Я увидела, что еду в машине. Летний вечер, пустое шоссе. За рулем сын Володя, а рядом его жена Ирочка, мама Олега. И вдруг замечаю, что Володя спит! И Ира тоже дремлет, откинувшись назад! Я кричу, пытаюсь трясти их, но мои руки проскальзывают сквозь их тела, а голоса они явно не слышат. Впереди раздается резкий гудок, будто рев динозавра! Я поднимаю глаза и… Прямо на меня, в лобовое стекло, летит огромный «КаМАЗ», транспортная фура!
— Володя, проснись! — заорала я, не отводя глаз от стремительно приближающегося грузовика. Увидела испуганное веснушчатое лицо водителя, поняла, что он пытается затормозить и не может! Машина слишком тяжелая!..
Бам!!!
Яркая вспышка. Оглушительный скрежет металла. Дикая боль. Меня подбросило вверх, а потом мягко, будто легкую пушинку, опустило вниз.
— Есть пульс, — раздался совсем рядом собранный женский голос. — Прекратить электростимуляцию. Реополиглюкин сто пятьдесят, преднизолон, норадреналин. В палату интенсивной терапии капельницу с контрикалом, сорок единиц в сутки, пантрипин сто восемьдесят единиц первые сутки, по сто пятьдесят вторые…
Перед моими глазами появилось лицо женщины, расплывчато, так всегда показывают миражи в пустыне.
— Поразительно, — сказала она кому-то. — У меня такое ощущение, что мы видели чудо.
КОГДА НОГАМ НЕТ ПОКОЯ
С момента моей выписки из больницы прошел месяц. Врачи были удивлены тем, как быстро я пошла на поправку. Они сделали кучу анализов, чтобы определить, что за вещество ввела мне девушка-убийца, но выяснить это так и не смогли. Похоже, оно вызвало резкий спазм сосудов. Было бы похоже на то, что смерть наступила от обычного скоротечного инфаркта. Один из водителей карет «скорой помощи» видел у больницы BMW с номером «777». Запомнил из-за блатного номера. Тех двоих, что приходили ко мне в палату под видом врача и медсестры, ищут. Составили фоторобот. Но толку от него нет. Оба преступника были в масках.