Раздача церковных бенефициев была еще одной формой «непотизма» Ангеррана де Мариньи, распространявшегося даже на самых далеких родственников и на знакомых, от которого камергер получал отнюдь не меньшую выгоду, чем тот, за кого он ходатайствовал. Одарять бенефициями означало продвигать вперед людей, которым он мог доверять, и прежде всего заручаться таким образом их преданностью и признательностью. Так, вознаграждая своих писцов и капелланов, он в то же время проявлял такую же щедрость по отношению к тем, кого в действительности нельзя было назвать его людьми, но кого он, связав с собой таким образом, мог использовать в случае необходимости. Его писцы, даже прекратив выполнение своих обязанностей, сохранили те блага, приобретением которых они были обязаны Мариньи:
[229] Мишель де Бурдене, ректор в Кибервиле,
[230] находившемся под патронатом Мариньи,
[231] которому Ангерран дал свое позволение на совмещение нескольких бенефициев и пребенд;
[232] Жоффруа де Бриансон, ректор Сен-Маклу-де-Фольвиль,
[233] по просьбе Мариньи освобожденный от обязательства жить там постоянно и выполнять там функции священника,
[234] при том что он в то же время, также благодаря протекции камергера, был архидиаконом в Пюизе, в епархии Оксер.
[235] Точно так же Мариньи помог своему капеллану Жерве дю Бю, ректору в Ри, которому было позволено накапливать свыше одного бенефиция,
[236] и своим последним писцам, Пьеру Асцелину, ректору Сен-Женевьев-ан-Брей,
[237] и Жану де Шармуа, ректору Канвиля,
[238] освободив их от обязанности выполнять обязанности священников в местах их ректорства. Кроме того, его капеллан, Берто де Монтегю, ректор Денестанвиля, патроном которого был Мариньи,
[239] также получил по просьбе Ангеррана, право на совмещение нескольких бенефициев.
[240]
Необходимо также добавить имена тех, о чьих отношениях с Мариньи нам ничего не известно, но относительно кого мы тем не менее уверены, что они в большей или меньшей степени являлись его людьми, тем более что эти люди были довольно значимы: Филипп д'Аркери, каноник в Аррасе, которого Мариньи избавил от необходимости постоянно жить в этом месте,
[241] и Реньо Паркье, кюре Гайфонтена, декан в Нефшатель-ан-Брей и ректор Эрикура.
[242]
Наряду с теми протекциями, в которых Мариньи усматривал выгоду для себя, мы видим в его действиях проявления настоящего непотизма. Если Филипп де Мариньи был достаточно влиятелен для того, чтобы обойтись без рекомендации своего брата, того же самого нельзя было сказать о Жане до его вступления в сан епископа. Получив, несмотря на свой юный возраст и то, что еще не стал священником, с 17 апреля 1306 г. бенефиций,
[243] он был назначен благодаря ходатайству Ангеррана перед Климентом V и французскими прелатами кантором в Париже – эту должность освободил кузен Алис де Монс, Пьер де Гре, ставший епископом в Оксере,
[244] – ив 1309 г. кюре в Гамаше, патроном которого был Ангерран:
[245] в 1311 г. он стал прево церкви в Дуэ,
[246] в 1312 г. архидиаконом в Понт-Одемере
[247] и в Сансе,
[248] и «personnalus» в Плане.
[249] Жан получил эти бенефиции благодаря разрешению папы, вопреки и своему возрасту и тому, что он не был рукоположен в священники; так же получил разрешение владеть несколькими бенефициями одновременно, не проживать постоянно в одном месте для того, чтобы иметь возможность изучать гражданское право сначала в течение трех лет,
[250] а затем в течение семи лет;
[251] ему было даже позволено заменить себя кем-то во время визита в свои архидиаконства Понт-Одемера и Санса.
[252] Несмотря на все это, Жана де Мариньи отлучили от церкви за то, что, будучи избранным прево церкви в Дуэ (несмотря на то что половина избирателей проголосовала против него
[253]), он не стал хлопотать об освобождении от обязанностей, налагаемых этой должностью, и продолжил изучение права; 21 апреля 1312 г. Ангерран получил от Климента V для своего брата отпущение грехов
[254] и позволение распределять бенефиции.
[255] Чуть позже возвышение молодого иподьякона до сана епископа дополнило список благодеяний Ангеррана.