Он сунул руку под рубаху и достал оттуда одну из карт,
аккуратно начерченных Халором. Затем развернул ее и разложил на грубо
вытесанном столе.
— Армия кантонцев совершила вторжение на прошлой
неделе, они двигаются к этим трем городам. Нам необходимо, чтобы вы их
задержали.
— Кто главнокомандующий в нашей армии? — спросил
Вендан.
— Вы знакомы с сержантом Халором?
— О да, — ответил Вендан. — Мы с ним пару раз
воевали друг против друга. Откровенно говоря, если у тебя есть Халор, никто из
нас тебе уже не нужен.
— Неужели он так хорош? — спросил Гелун.
— Не стоит идти против него, если можешь этого
избежать.
Гелун выругался.
— А знаешь ли ты, Альтал, что значит сдерживать войско
противника? — спросил он.
— В основном это значит устраивать засады и рушить
мосты, разве нет?
— Занимайся-ка лучше политикой и дипломатией,
Альтал, — сказал Вендан. — А война — это дело другое. Солдатам нужно
питаться несколько раз в день. Лучший способ остановить их — сделать так, чтобы
вокруг них не было никакой еды. Сейчас близится время уборки урожая — вероятно,
кантонцы ждали его, чтобы напасть. Надеюсь, твоя эрайя не слишком дорожит
нынешним урожаем пшеницы, потому что после того, как мы с Гелуном войдем в
приграничные земли, его там уже не будет. Мы сожжем все в пятидесяти милях по
обе стороны от границы.
— И отравим каждый колодец, который нам
попадется, — добавил Гелун.
— Отравите? — поразился Альтал.
— Доходит и до такого, — объяснил Гелун. —
Если взять лошадь или корову, погибшую неделю назад, и бросить ее в колодец,
эту воду уже нельзя будет пить.
— А если нет подходящей скотины, во время войны всегда
найдутся трупы людей, лежащие повсюду. Мертвый человек воняет еще хуже, чем
дохлая корова, — добавил Вендан.
Альтал передернулся.
— Вы думаете, вам удастся заставить вождей Смеугора и
Таури не вмешиваться в это?
— Все, что находится за пределами одной мили от их
шатра, — это все равно что на другом конце света, — ухмыльнулся
Гелун. — Наши доблестные военачальники не любят прилагать усилий. Мы с
Венданом стоим навытяжку, когда они нам что-то приказывают, но как только мы
оказываемся там, где они нас не видят и не слышат, мы делаем то, что действительно
нужно. Передай сержанту Халору, что захватчики придут от нас к нему ужасно
голодные и измученные жаждой. Он знает, что с ними делать дальше.
— И все-таки оставь нам карту, — добавил
долговязый Вендан. — А теперь, прости, но нам нужно отдать своим людям
приказ к отправлению.
— Доброго пути, — сказал Альтал и вышел из
палатки.
— Альтал, ты остался таким же неотесанным, как
был, — заметила Лейта, когда он снова подошел к ней. — Не слишком ли
ты грубо обошелся со Смеугором и Таури?
— Могло быть и хуже. О чем они говорили, когда я ушел?
— Они ужасно раздражены и крайне обеспокоены. После
общего совета им так и не удалось связаться с Гендом, так что они на самом деле
не знают, что им делать. В принципе, послания им и от них носит Арган, но они
не видели его уже несколько недель. Они в совершенной растерянности и очень
напуганы. Им прекрасно известно, что если они сделают что-нибудь не так, Генд,
скорее всего, накажет их — и это наказание неотвратимо.
— Какой кошмар, — ухмыляясь ответил Альтал. —
Лучше вернемся в башню, пока Халор не начал лезть на стены.
— Есть что-то еще, Альтал, — сказала Лейта,
нахмурившись в легком беспокойстве, — но я не могу уловить, что именно.
— Да?
— Арган — это тот, кто набирает для Генда шпионов,
обычно предлагая им взятки. По крайней мере, так он делал в Векти. В Треборее
он действует несколько иначе. Он по-прежнему подкупает разных должностных лиц,
но от Смеугора и Таури я все время слышала слово “обращение в веру”, и это их
пугает. Они рады получать деньги от Аргана, но, похоже, он привязывает к этим
приманкам какие-то свои ниточки.
— Это все, что нам нужно знать, — ответил
Альтал. — Ненавижу, когда религия вмешивается в политику.
— Я просто подумала, что тебе следует об этом знать,
Альтал.
— Большое спасибо. — Вдруг он остановился. —
А как дела у Бхейда? Гер сказал, что он выглядел несколько встревоженным, когда
ты открыла перед ним некие двери… ты знаешь, о чем я.
Она хихикнула.
— Он был не совсем готов воспринимать некоторые вещи.
Идеи он спокойно пропускал через себя, а вот чувства доставили ему некоторое
беспокойство.
— Хочешь совет, Лейта? — осторожно сказал Альтал,
когда они подошли к лестнице, ведущей в башню.
— Смотря какой.
— Будь пока что немного полегче с Бхейдом.
— Что ты имеешь в виду под словом “полегче”?
— Перестань вводить его в краску при каждом удобном
случае. Брось все эти “непристойные мысли” — по крайней мере до тех пор, пока
он не привыкнет к тому, что у него в голове посторонние.
— Но он такой очаровательный, когда краснеет, —
возразила она.
— Найди себе другое развлечение. У меня сильное
подозрение, что вскоре он нам понадобится в добром здравии и рассудке, так что
оставь пока свои ужимки и намеки. Он никуда от тебя не убежит, Лейта, так что
веди себя прилично.
— Да, папочка, — послушно ответила она.
— Это что еще такое?
— Ты говоришь совсем по-отцовски, Альтал. Знаешь, ты
все время так себя ведешь — вероятно, потому, что мы все для тебя как дети. Ты
не слишком похож на отца, но у меня другого нет, дорогой папочка.
— Ну хватит, Лейта!
— Может, отшлепаешь меня по попке своей рукой? —
страстно спросила она, хлопая ресницами.
— Оставь!
— Хорошо, папочка, — послушно ответила она.
Стража у ворот Кейдона долго расспрашивала Альтала, Элиара и
сержанта Халора, прежде чем разрешить им войти в город, и когда они втроем
направились наконец по узким улицам к дворцу герцога Олкара, Альтал просто
кипел от возмущения.
— Это же военное время, Альтал, — объяснял сержант
Халор. — Эти люди плохо бы исполняли свою службу, если бы пропустили нас
просто так.