- Все спят?
- Спят. Я дверь заперла.
Он хохотнул.
- Не лишняя предосторожность. Ксюш...
- Что?
- Знаешь, сегодня, когда мы вернулись... мне
показалось, что ты раскаиваешься. Скажи мне, раскаиваешься?
Ксения положила ладонь на его грудь и осторожно
провела пальчиком.
- Я не раскаиваюсь. И это меня пугает.
- Что именно?
Она помолчала, потом чуть недовольно проговорила:
- Зачем ты задаёшь мне эти вопросы?
- Да потому что мне не всё равно. Было бы всё равно,
я бы не спрашивал.
Ксения села на постели, подогнув под себя ноги, и
привалилась спиной к стене. Принялась теребить пояс халата.
- Что именно, - повторила она за ним. - Меня пугает
то же, что и тебя. По крайней мере, должно пугать. Или тревожить. Что-то
должно.
Илья заложил руки за голову и стал смотреть на неё.
- Ничего меня не пугает. А вот за тебя я переживаю.
Она грустно рассмеялась.
- Ты не волнуйся. Я же не глупая, не мечтательница,
сказок уже давно не сочиняю, только читаю иногда.
Илья слегка нахмурился.
- Это ты к чему?
- Да к тому, что ничего я не жду. Можешь даже не
говорить ничего. Я знаю, что завтра мы вернёмся в Москву, и всё станет, как
прежде. Я знаю своё место, ты не волнуйся.
От её слегка пренебрежительного тона стало горько.
Илья разглядывал её тёмный силуэт, а потом вдруг спросил:
- А у тебя кто-нибудь был? После него?
Её рука взметнулась вверх, к лицу, и вдруг замерла.
Илья даже услышал, как Ксения громко сглотнула. Она молчала, а он качнул
головой.
- Что же он такого сделал с тобой?
Кашлянула, а потом попыталась перелезть через него.
- Я, пожалуй, пойду спать.
Илья согнул ногу в колене, преграждая ей путь, обнял
и прижал к себе, хотя Ксения попробовала сопротивляться.
- Успокойся, милая, - погладил её по волосам. -
Когда-нибудь ты мне расскажешь... если захочешь. Просто я хочу, чтобы ты знала,
что мне... не всё равно, понимаешь? Ты мне важна. И Ванька тоже. Я хочу, чтобы
у вас всё было хорошо.
Ксения горько усмехнулась.
- А у нас всё хорошо. У нас всегда всё хорошо.
Илья сильно сжал её.
- Я не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо. Обо мне
многое говорят... наверное, многое из этого правда, но не сейчас. Я не знаю,
как тебе объяснить... я сам себе-то объяснить не могу... но если бы я мог, я
бы...
Чтобы такое он сделал для неё, Илья так придумать и
не смог, а потом поперхнулся, когда Ксения произнесла:
- Ты просто влюбился.
Говоров приоткрыл рот, не зная, что сказать, а Ксения
вдруг усмехнулась.
- Влюбился в Ваньку. Вот тебе и кажется бог знает
что.
Илья медленно выдохнул. Потом тоже усмехнулся.
- Может, и влюбился. Ты права. - Рассмеялся. - А как
в него можно не влюбиться?
- Не выйдет из этого ничего хорошего. Тебе своего
ребёнка надо.
- Ксюш, ну какая разница? - возмутился он. - Свой,
чужой!.. Мы с ним родственные души, если хочешь знать. Он не чужой мне, и я ему
нужен. Будешь спорить?
Она промолчала. Уткнулась носом в его шею и молчала.
Знала, что если попытается заговорить, тут же сорвётся на истерические рыдания.
Как можно было всё это спокойно выслушать?
Несколько минут они лежали в темноте и тишине, и
каждый думал о своём. Потом Илья, чтобы сменить тему, обнял её покрепче и
улыбнулся.
- А какие у тебя родители!..
- Какие?
- Хорошие. А уж как они тебя воспитывают...
- До сих пор, - усмехнулась Степнова.
- Да, до сих пор. Слушай, а ты, наверное, была
послушным ребёнком, я угадал?
- А как же... Ты попробуй с моим папой поспорить.
Иногда мне кажется, что если бы я не была такой послушной, всё в моей жизни
могло сложиться несколько иначе.
- Ну, об этом я судить не берусь. Но то, что твоё
воспитание мне нравится, это точно.
Ксения подняла голову и посмотрела на него.
- И как это понимать?
- Так и понимать. - Говоров хохотнул, а его рука
заползла под её халат. - Правильная, домашняя девочка... послушная. Прячешься
ото всех, сдерживаешься, а когда себя отпускаешь... я от этого голову теряю.
Ксения лишь фыркнула.
- Из-за меня?
- А почему тебя это так удивляет?
- Потому что ты... - "врёшь", - хотелось
сказать, но это слово она произнести побоялась. Отстранилась, заставляя Илью
убрать руку. - Потому что ты придумываешь. Это всё влияние момента...
Илья задумчиво хмыкнул, потом заложил руку за голову.
- Интересно... И что же на меня могло так повлиять?
Ксения уловила в его голосе насмешку и обиженно
отвернулась, а потом решила, что таиться сейчас глупо. Если расставлять всё по
местам, так сейчас. Чтобы никаких иллюзий в дальнейшем. Как говорится,
резать... не дожидаясь перитонита.
- Илья, я уже просила... не надо меня обманывать. Я
не маленькая и всё прекрасно понимаю. И... очень чётко понимаю, что я не та...
то есть, не в твоём вкусе.
Говоров вновь призадумался над её словами. Но не над
тем, что она не в его вкусе, а над тем, что он "не тот". Сглотнул.
- Понятно... То есть, по-твоему, для меня это
интрижка?
- А разве нет?
- Я тебе говорил уже, что нет!
- А я тебе уже сказала, что это минутное... Я ведь не
обижаюсь! Веришь? Потому что знаю, что я не та, что ты любишь других женщин,
красивых, а я...
- Что ты? - сухо поинтересовался он.
- А я не красивая, - спокойно ответила она, но при
этом сжала руку в кулак и почувствовала, как ногти больно впились в кожу.
- Не-кра-си-ва-я, - по слогам повторил Говоров, а
после недовольно хмыкнул. - И кто тебе это сказал?
- Я и сама это знаю. Всегда знала.
- А ты хотела быть красивой?
Этот вопрос поставил её в тупик. Ксения
призадумалась, потом неуверенно пожала плечами.
- Наверное... в юности, как и все девочки. Хотелось
быть красивее, эффектнее... как-то так. Но это чаще происходило, когда я была
зла.