– Безусловно.
– Тогда, предполагаю, она нашла браслет за несколько
минут до того, как шофер позвонил в дверь. Услышав звонок, Микаэлла
запаниковала и вместо того, чтобы оставить безделушку в квартире, сунула ее в
карман или надела на руку. Это было ошибкой.
– И поехала с браслетом в «Артемиду»?
– Конечно, а что ей еще оставалось? Выкинуть браслет по
дороге она не рискнула и спрятала его в единственном подходящем месте. Должно
быть, считала, что сундук с фальшивыми драгоценностями будет отличной
маскировкой для этой улики. Микаэлла только одного не учла – что Женя
Коромыслова была привязана к Соне, пожалуй, так же сильно, как и сама Мика к
сыну. И, конечно, узнала браслет, сплетенный Мининой, когда они со второй
русалкой, Оксаной, случайно опрокинули сундук в гроте Мики. Серега, таблицу по
времени ты составлял? Я уже забыл, в какой последовательности все произошло…
– Там и помнить нечего, все оказалось очень
просто. Сушков навестил Микаэллу, а на выходе столкнулся с Рокуновой,
которая шла отчитываться перед Костиной. Но Алька задержалась на пятнадцать
минут, решив принять ванну в «кастрюльке» – вот то, чего мы не учли. Пока она
отмокала в ванне, Клео и Эль приплыли через озеро в грот Мики, и там все
произошло довольно быстро.
– Оксана Федорчук рассказала, что Микаэлла была в
крайне раздраженном состоянии, – продолжил Илюшин. – Может быть,
из-за сына. Она накричала на обеих девушек, вывела их из себя, и, когда они
собрались уходить, Эль случайно опрокинула в песок бутафорский сундук.
– Не такой уж он и бутафорский, – обиженно
проворчал Крупенников.
– Неважно! Главное, что опрокинули, и оттуда выпал
браслет. Который обе девицы не могли не узнать. Коромыслова совершенно точно
помнила, что видела его на руке Сони, когда та уезжала домой из клуба, а
несколько часов спустя Минину убили. И вот они обнаруживают улику в вещах
Микаэллы, а когда та меняется в лице, решают, что она убийца.
– Я так полагаю, – задумчиво сказал Бабкин, –
что ваша Микаэлла еще и сама себя подвела под удар. У девчонок, которые видели,
как она обращается с Рокуновой, не возникло даже тени сомнения в том, что это
Костина убила их подругу. Коромыслова пришла в бешенство, а она натура
неуравновешенная, истеричная и при помощи Эль задушила Микаэллу. Много времени
на это не понадобилось.
– А я ведь говорил, говорил, что это она убила! –
встрял Крупенников, но на него взглянули укоризненно, и он стушевался.
– Убив, они потом тем же путем, то есть через озеро,
вернулись каждая к себе в грот… – закончил, кивая, Перигорский.
– Причем Женя надела браслет на руку, – уточнил
Макар. – А вскоре после этого с другой стороны в пещеру пришла Рокунова.
Что она могла подумать, когда Сушков, угрожавший им смертью, попался на ее пути
пятнадцать минут назад, а теперь она наткнулась на труп? Только одно: что он
узнал обеих и решил их убить.
– А он в самом деле их узнал?
– Да кто ж его знает, молчаливого нашего… –
проворчал Бабкин. – Я не думаю. Если и узнал, то лишь Рокунову, потому что
к ней он раньше почти никогда не заходил, а к Костиной захаживал частенько.
У Микаэллы лицо было такое… которое косметика сильно меняла.
– Конечно, Сушкову не было необходимости их убивать,
потому что, даже если бы кто-то из них пришел к Безикову с правдивым рассказом
о том, что случилось несколько лет назад в его доме, это бы ничего не изменило.
– Вот именно. Он же Безиков, а не дон Корлеоне.
– Но Аля-то ваша этого не знала! Она вполне логично
рассудила, что с одной Сушков расправился, и теперь ему осталось только
добраться до нее. Дожидаться этого момента она не захотела и сбежала из
«Артемиды», разыграв нас с Серегой.
– Но как она попалась этому придурку, сыну
Мики?! – не выдержал Крупенников.
– Он вышел на очередную охоту, и его подсадила в свою
машину девчонка, с которой Рокунова познакомилась в ночном клубе. Вот и все.
Видишь, Саша, как все просто?
– И они друг друга не узнали?!
– Как они могли друг друга узнать, если никогда не
виделись раньше? Рокуновой показалось смутно знакомым его лицо, потому что
парень и в самом деле похож на мать, но Микаэлла – яркая блондинка, а у него
темные волосы… Да и потом, не в той она была ситуации, чтобы выискивать
фамильное сходство. Слава богу, что вообще спаслась.
– Мне показалось странным поведение девушек, когда одна
из них вспомнила о рукоделии, которым увлекалась Минина, – сказал Бабкин. –
Женя испугалась, что Оксана вот-вот проговорится о браслете, и перевела
разговор очень неумело. Они вообще наделали много ошибок.
– Начиная с того, что убили Костину, – себе под
нос заметил Крупенников.
Илюшин отхлебнул остывший чай и уселся с чашкой на
подоконник.
– Еще одна деталь! – вспомнил он. – Я видел
рукопись, которую написал Венцов. Знаете, что любопытно? Что его сын переделал
в ней концовку.
– Каким образом?
– Да просто переписал. Пока мы с Рокуновой ждали
милицию в его доме, связав эту сволочь по рукам и ногам, я просмотрел текст.
Последние абзацы там написаны похожим почерком, но другими чернилами. Я поискал
по ящикам и очень быстро нашел вынутые два листа, где была настоящая концовка
истории.
– Ты по ящикам лазил? – Бабкин воззрился на Макара.
– Мне было любопытно, – пожал плечами
Илюшин. – Естественно, никаких следов не оставлял, а рукопись честно
передал следователю. Так что считай, что я облегчил ему работу!
– А зачем он изменил концовку, Макар Андреевич? –
заинтересовался Перигорский.
– Не знаю, я ее только мельком просмотрел. К тому же у
меня не было времени целиком читать рукопись.
– А может быть так, что это действительно история о
Гамельнском Крысолове? – вдруг спросил Саша, и глаза его
загорелись. – Черт, я бы ее тоже почитал!
Макар хотел было посоветовать, чтобы тот читал Ницше вместо
всякой ерунды, но взглянул на лицо Крупенникова и передумал.
– Да запросто! – небрежно ответил он, спрыгивая с
подоконника.
* * *
«Все началось с женщины и женщиной же закончится. Быть
может, Лизетта и в самом деле хотела сделать как лучше, но теперь это не имело
значения.
– Ты убьешь меня?
Если она рассчитывает, что ее тихий голос и заплаканные
глаза смогут смягчить его, то ошибается, подумал Крысолов.
– Зачем мне тебя убивать? – брезгливо бросил
он. – Возвращайся обратно к своему муженьку. Давай проваливай! Беги,
крыса!
Лизетта сделала несколько шагов в сторону, остановилась… Еще
несколько шагов – и снова встала. С лицом ее что-то происходило – сперва оно
покраснело, затем краска схлынула с него, и побледнели даже губы. Если бы
сейчас ее увидели жители города, то не миновать бы жене бургомистра костра, до
того она стала похожа на ожившую утопленницу. Шаг обратно к Крысолову – и снова
шаг прочь… Ее словно тянули в разные стороны невидимые ему силы, раздирали на
части.