Рейнборо махнул рукой и ушел. Я собрался за ним, но «бывший навигатор» вдруг принялся разуваться, явно собираясь в воду.
– Куда это ты? Мэй не разрешает в реку лазать.
Сильвер и ухом не повел. Закатал штаны выше колен, скинул куртку, рубашку и шагнул в прозрачную, лишь кажущуюся темной на фоне песка, воду. Все замечавший Мэй без стеснения заорал, что он о Сильвере думает; он ведь не знал, что в воду лезет дама. «Бывший навигатор» прошел два шага и ухнулся по бедра. Мэй много чего ему пожелал. Сильвер изогнулся, опустив руку в воду, и вытащил со дна нечто скверное и косматое, с чего ручьем текла вода пополам с песком. «Бывший навигатор» прополоскал добычу и понес ее на берег.
Бдительный Мэй тут же направился к нам.
– Что ты приволок? Родного братца небесной гадости?
– Ты угадал. – Сильвер расправил мокрую вонючую добычу и положил на реденькую травку. – Это же Птица, господа.
– Ты шутишь? – я с недоверием рассматривал пучок слипшихся тусклых перьев. Ничуть не похоже на сростки сверкающих самоцветов, что водились на Энглеланде.
– Сухая она будет покраше. Заблестит. – Сильвер стянул намокшие штаны и принялся их отжимать.
Мэй нагнулся над выловленным утопленником, я присел рядом на корточки. Ну и пакость.
– С чего ты взял, что это Птица?
– Иной живности на Острове Сокровищ нет… кроме той, что в Римском парке. Но те сюда бы не забрались.
Я пропустил меж пальцев опахало первого махового пера, привел в порядок его смятые, расцепленные бородки. Может, оно и заблестит, но нет и намека на то волшебное ощущение, за которое на Энглеланде перья Птиц ценились дороже человеческой жизни. Нужно, чтобы Птицы сами в волнении сбрасывали перья? Видимо, да.
– Алекс! – окликнул Мэй. – Иди глянь. Вот точно: гадостин братец, – проворчал он, морщась от вони. – Такое и в лагерь тащить неприлично. А уж хорошим людям показывать и вовсе грех.
– Ты не прав, – заявил «бывший навигатор», одеваясь. – Грех был бы, если б мы показали ее сквайру. То-то бы он воодушевился.
В отсутствие сквайра тухлая Птица не воодушевила никого. Народ больше заинтересовался тем, откуда она взялась – одна-единственная – и как угодила в реку.
Я снова пощупал трупик. Перья да косточки.
– Скорей всего, она погибла от голода. Здесь нет корма – ни жуков, ни мушин.
– От слабости свалилась в воду? – с сомнением предположил Рейнборо. – Хотела напиться, но…
– Нет: она утопилась от одиночества и несчастной любви, – изрек Мэй. Точь-в-точь охранник Джойс, разыгрывающий из себя идиота.
– Уж ты бы помолчал, – ни с того ни с сего вспылил мистер Смоллет. – Сам не знаешь, что натворил.
– Бог с тобой, Алекс. Успокойся. – Мэй обнял его за плечи.
– Ты ведь не знаешь, кого убил в небе, – выговорил наш капитан, чуть задыхаясь. Он хотел высвободиться, но Мэй держал крепко.
– Успокойся, – повторил навигатор. – Я убил твою смерть.
Глава 7
Мэй ошибся: он не убил смерть, а пробудил ее. Второго выстрела из «стивенсона» ему не простили. Черная хмарь нахлынула с неба, поднялась с реки, надвинулась со всех сторон. Краски яркого утра померкли, поблекшее солнце стало похоже на закопченную миску, зачем-то подвешенную в небе. И все затопил страх. Тошнотный, неодолимый, унизительный: бояться было нечего, а справиться с собой невозможно. Даже нам с Томом захотелось нырнуть в палатку или глайдер и затаиться, укрывшись, чтобы никто не видел и не слышал. А уж что переживали наши risky fellows… Я видел мертво стиснутые челюсти, серые щеки и затравленный взгляд людей, осужденных на лютую казнь.
Не знаю, чего от нас ожидали, – то ли мы с криками разбежимся, то ли начнем с воем кататься по земле.
– К глайдеру, – глуховато скомандовал мистер Смоллет.
Метнулись к машине. Однако не кинулись внутрь, а не сговариваясь встали спиной к ней, прильнули к ее надежному боку. Тыл оказался защищен.
– Держись, – шепнул мне Сильвер.
Я придвинулся к нему. «Бывший навигатор» пытался унять дрожь; на несколько мгновений замирал, и его снова начинало трясти. С другого боку прижался Рейнборо; я слышал его частое дыхание. Наш лисовин нес вахту возле мистера Смоллета.
– Алекс, надо сваливать, пока не сдохли, – хрипло вымолвил Мэй.
– Кто поведет глайдер? Ты?
– Я вас угроблю.
Рейнборо и Хэндс молчали. Обоим было слишком худо, чтобы садиться за пульт.
Мистер Смоллет попытался вызвать «Испаньолу»:
– Крис, ответь мне. Том Грей, ответьте Александру Смоллету. Черт! Не дозваться.
– Том Грей, ответь Израэлю Хэндсу, – проговорил старший пилот. Он дозвался. – Мистер Смоллет, что сказать?
– Как они себя чувствуют на борту?
– Отвратительно, – сообщил Хэндс, выслушав ответ. – Второй помощник громит корабль, и от этого у всех болят зубы.
«Бывший навигатор» тихонько всхлипнул. Наверно, это был неудавшийся смешок.
– Мы сдохнем, пока за нами прилетят, – сказал Мэй.
– Я не буду вызывать людей сюда, – отрезал мистер Смоллет.
– Надо улетать, – вымолвил Сильвер. – Ребята, кто может?..
Молчание.
– Куда лететь-то? – спросил Том.
– В город, – неожиданно в лад отозвались капитан и «бывший навигатор».
– Там нет… этого, – добавил мистер Смоллет.
– Зато есть что-нибудь похлеще, – сказал я, вспомнив опасения наших risky fellows.
– Значит, сдохнем здесь, – уверенно подвел итог капитан.
Черная хмарь сгущалась, стискивала горло и выедала глаза. Если мне чудится такое, каково же остальным парням и Юне-Вэл? Может, лучше спрятаться в глайдер? Мне представилось, как с хрустом и скрежетом сминаются металл и пластик, проваливается потолок и вдавливаются стены, и нас тоже мнет и корежит…
– Лизу жалко, – прошептал Рейнборо. – Не дождется…
Вспомнилось: его жена самая красивая из жен нашего экипажа. Мэй-дэй! Если б я умел обращаться с глайдером…
– Джим, – позвал лисовин. – Ты сможешь собрать палатки?
– На кой они тебе?
– Не бросать же добро.
Я не успел удивиться его рачительности; Том продолжал:
– Мистер Смоллет, вы позволите? Я немного умею – у меня был свой маленький глайдер.
Толчок чужой ладони отбросил меня от машины. Оглянувшись, я увидел, как сползает наземь отдавший мне силы Рейнборо и как вскинулся во внезапной надежде Джон Сильвер. Что ж он раньше молчал, лисовин проклятый?
Хэндс с Мэем втащили в глайдер потерявшего сознание пилота, следом нырнул Сильвер.