— Они ведь совсем непохожи! — воскликнул Ральф, обернувшись. — Мисс Уокер рыжая, с голубыми глазами…
— Издержки моего хобби, — улыбнулся доктор, продемонстрировав желтоватые от табака зубы. — Я сразу подмечаю такие детали: расстояние между глазами, форма челюсти, угол лба. Готов поспорить, она ее внучка, или, по крайней мере, находится в близком кровном родстве. Уверен, в ближайшее время старуха объявит ее наследницей.
— Вот как, — только и смог пробормотать он.
— Полагаете, это важно в вашем деле?
Доктор Филипс заботливо укрыл простыней плечо Марты с кровоподтеками синяков.
— Я не знаю, — честно сказал Ральф.
Он вернулся в приемную на первом этаже, и Джейн поднялась ему навстречу.
— Узнали что-нибудь интересное? — спросила она.
Угол лба? Челюсть? Перед ним стояла красивая девушка, и Ральф, хоть убей, не находил в ней сходства с угрюмой старухой. Доктор Филипс ошибается. Он проспиртовался насквозь, как лабораторная лягушка, его словам нельзя доверять!
— Доктор считает, что миссис Олдброк ваша бабушка, — выпалил он.
Голубые глаза мисс Уокер расширились, она покачнулась, и Ральф быстро обнял ее, не давая упасть. Похоже, он совершенно не умеет сообщать важные новости.
***
Джейн молча шла рядом с инспектором, а тот иногда поглядывал на нее с искренним беспокойством в глазах.
— Хватит так на меня смотреть, — проворчала она наконец.
— Как — так? — уточнил он, явно обрадованный тем, что затянувшаяся пауза прервалась.
— Как будто вот-вот потрогаете мой лоб или прикажете одеваться потеплее.
— Как заботливая бабушка? — невинно уточнил он, и Джейн сжала зубы так, что те едва не заскрипели. — Понял, пока рано шутить над этим, — быстро добавил Ральф. — Джейн, но ведь это так очевидно и логично! Вот что связывает вас с Вуденкерсом! Вот почему миссис Олдброк заманила вас в поместье!
— Почему было не написать как есть? — растерянно спросила Джейн. — Зачем выдумывать жениха?
— Женская логика, если она вообще существует, очень странная штука, — глубокомысленно произнес инспектор, и Джейн в шутку замахнулась на него зонтом. — Допустим, миссис Олдброк решила, что к будущему мужу вы поедете с куда большей охотой, чем к пожилой женщине. Или она не была уверена в вашем родстве. Захотела убедиться.
— Не смейте говорить ничего такого, что бросает тень на мою мать! — возмутилась Джейн.
— Вы допускаете, что ваш отец — не ваш отец? — прямо спросил мистер Рейнфорд, забирая ее зонт.
Джейн молчала не меньше квартала, меряя шагами брусчатку улицы. Поднялся ветер, принеся с собой запахи леса и сухие листья. Небо над городом пока оставалось чистым, но на горизонте собрались тучи, изредка перечеркиваемые вспышками молний. Вечером будет дождь.
— Да, — сказала Джейн. — Да, я допускаю. И ситуация, в которой он решил помочь женщине, попавшей в беду, кажется мне очень правдоподобной. Он видел в этом свою миссию — спасать заблудшие души.
— Как они познакомились?
— Мама говорила, что они приплыли из Ирландии вместе. Впрочем, они могли познакомиться уже на корабле. Допустим, Максимилиана убили, и мама решила уехать и начать новую жизнь подальше от Олдброков.
— Она ничего об этом не рассказывала? Вы не слышали о ней раньше о Вуденкерсе?
— Нет, никогда, — вздохнула Джейн.
А в памяти всплыли сказки, которые мама рассказывала на ночь. Они отличались от проповедей, что читал отец, как цветущая вишня от прошлогодней травы. Полные красочных описаний и деталей, они оживали в воображении Джейн, и она будто бы сама становилась девочкой, убегающей от волка. Толстая коса била по спине между лопаток, тяжелая корзинка оттягивала руку, а позади слышался треск веток и частое дыхание… Ей всегда удавалось сбежать. Чудовище оставалось позади, и она слышала его вой, полный боли и тоски.
— Очень жаль, — сказал инспектор. — Возможно, она была свидетельницей убийства и могла пролить свет на детали преступления.
— Я так не думаю, — неуверенно произнесла Джейн.
— Джейн, вам надо поговорить с миссис Олдброк начистоту, — твердо сказал мистер Рейнфорд. — Хватит загадок. В поместье произошло убийство, вам может грозить опасность. Если она ваша бабушка, то должна позаботиться о вас.
— Бабушка, — медленно повторила она, смакуя это слово: такое теплое, как вязаный свитер, с запахом варенья и блинчиков, ласковое и уютное, и совершенно не подходящее миссис Олдброк. Джейн покачала головой. — Я не могу в это поверить.
— Когда ваш день рождения?
— Двадцать третьего июля.
— Вам исполнилось двадцать совсем недавно. И если подсчитать обычную длительность беременности… — Он нахмурил темные брови, принялся загибать пальцы. — Все сходится.
— Если я действительно дочь Максимилиана, значит… — Дыхание ее сбилось, а в голове набатом застучала пугающая мысль. Джейн остановилась, повернулась к инспектору, ошарашенная догадкой.
— Джейн, не стоит так волноваться, — поспешил он ее успокоить. — Даже если ваш биологический отец не тот, кого вы привыкли им считать, вы остались все той же...
— Я вервольф, — выдохнула она и оттолкнула руку инспектора, обвившуюся вокруг ее талии. — Хватит меня обнимать! Еще и на улице!
— Во-первых, я решил, что вы сейчас снова попытаетесь грохнуться в обморок, — пояснил он, нехотя убирая руку. — А во-вторых, уточните, пожалуйста, значат ли ваши слова то, что в помещении мне можно вас обнимать?
— Я вервольф, — потерянно повторила Джейн, вновь идя по улице.
Все эти сны, наполненные ощущениями, вкусами и запахами, разорванная сорочка, непонятный приступ — все складывалось в одну картину, и Джейн зажмурилась и помотала головой, не желая смотреть на нее.
— Мисс Уокер, — окликнул Ральф, догоняя ее, — вы ведь родились в просвещенной стране. Вы проявили себя как женщина, способная мыслить здраво.
Она вновь остановилась и посмотрела ему в глаза.
— Вы не можете превращаться в животное, — с едва сдерживаемым раздражением произнес он. — Это ненаучно, абсурдно и абсолютно невозможно.
— Мистер Рейнфорд, — произнесла она и покусала губы, набираясь решимости. — А что, если это так? Что, если это я убила бедную Марту?
Она всхлипнула, и лицо инспектора расплылось от слез, набрякших в ее глазах.
— Джейн, — он приобнял ее за плечи. — Не говорите ерунды.
Она моргнула, слезы сбежали по щекам, и красивое лицо инспектора вновь обрело четкость.
— Мистер Рейнфорд, Ральф, — его имя оказалось так приятно произносить: твердое и мягкое одновременно, сильное и нежное, уверенное и ласковое, и она повторила еще раз: — Ральф. Я хочу попросить вас кое о чем.