В сущности, обычаи арабов были совсем не так уж глупы. Тем более что даже в Европе люди обычно — более или менее осознанно — выбирают для общения представителей своего круга, своей среды.
Разве неутомительно вновь и вновь слушать рассуждения о том, как Паркер оценивает вина по своей 100-балльной системе? О балансе кислотности и сахара, о «землянисто-трюфелевом букете» или оттенках рубинового цвета? Не говоря уже о захватывающих дух философских выкладках о вкусе и консистенции гаванской сигары. Нельзя не упомянуть и презрительные анекдоты о блондинках, обязательном номере в репертуаре каждого джентльмена. Что, разумеется, отнюдь не исключает тесных связей этих «джентльменов» с упомянутыми представителями слабого пола.
Все равно, на Востоке или на Западе, мужчина и женщина всегда будут существами с разными врожденными инстинктами и мыслями. То есть такими, какими нас создала природа. По-настоящему я осознала это лишь позже, вернувшись в Швейцарию.
За вечер я несколько раз, как вор, прокрадывалась в кухню. Халид обычно приходил следом за мной. Детский азарт, с которым они с Ибрагимом обходили свои собственные законы, вызывал у них — как у истинных мужчин! — приступы неудержимого веселья и остроумия.
Мне все это было скорее неприятно. Я спрашивала себя: неужели отец Ибрагима действительно не догадывается о том, что происходит в кухне? Он как минимум должен чувствовать запах сигаретного дыма.
Айлин постепенно оправилась от стресса и тоже развеселилась. Мы решили с ней во что бы то ни стало посмотреть сокровища Тутанхамона, даже если нам придется отправиться туда самим, без мужчин. Мы не могли наслушаться рассказов Карен о долине Нила. Мы живо представляли себе, как по лазурным водам бесшумно скользят белоснежные фелюки, а вокруг — сияющее голубое небо и золотисто-желтые горы пустыни.
А по вечерам заходящее солнце окрашивает воду в багряно-рубиновый цвет. А ночью небо разгорается миллиардами огромных звезд — таких близких, что кажется, можно дотянуться до них рукой…
Мы с Айлин сразу же загорелись путешествием по Нилу на пароходе. Но как уговорить мужчин?
— Ну, это-то как раз самое простое, — рассмеялась Карен. — Я надеюсь, вас не надо учить?
Мы с Айлин переглянулись и тоже расхохотались.
Дети давно распаковали свои подарки и все это время тихо играли, не мешая взрослым. Но потом они вдруг занялись пиротехникой. Не знаю, может, Аль Насеры празднуют Рождество и Новый год в один день — во всяком случае, в квартире вдруг затрещали хлопушки, загрохотали настольные бомбы; во все стороны разлетались шапочки, свистки, бумажные носы, и все это вызвало очередной взрыв веселья. Халид надел мне на голову маленькую матросскую бескозырку. Он явно радовался, что я нашла общий язык с женщинами. Знал бы он, какие коварные планы зрели в наших умах. Айлин тоже принялась за свои подарки. Наш золотой фараон с базара Хан-эль-Халили обрадовал её больше всего. Карен вручила ей филигранную брошь и очень дорогие египетские духи.
— Ммм, потрясающе соблазнительный запах! Надо, пожалуй, тоже себе такие купить, — рассмеялась я.
Мы полушепотом, как заговорщицы, сообщили друг другу, какие подарки получили от своих мужчин. Карен показала кольцо с огромным алмазом.
— Боже, у меня же нет подарка для Халида!.. — вдруг с ужасом вспомнила я.
— Верена! — по-матерински укоризненно произнесла Карен. — У арабов женщинам не полагается делать мужчинам такие подарки. Они дарят им сыновей, любовь, ласку и неувядаемую красоту — примерно в такой последовательности.
Я слушала её, раскрыв рот. Потом, посмотрев на Айлин, спросила:
— Ты когда собираешься одарить Ибрагима?
После секундной паузы мы опять дружно расхохотались.
— Кто знает… — ответила она. — Мы уже давно пробуем.
Карен предостерегающе толкнула Айлин, опасаясь, что девочки услышат что-нибудь такое, что им ещё рано слышать. Они уже наигрались и, опять устроившись рядом с нами, навострили уши.
Когда Аль Насеры, уже довольно поздно, откланялись, Халид заказал для нас такси.
— Айлин, я думаю, ты уже можешь потихоньку готовить комнату для гостей, — сказала я и поймала укоризненный взгляд Халида.
Мы с Айлин уединились на кухне, чтобы среди мусора и целых гор грязной посуды выкурить по последней.
— Не беспокойся, Верена. Завтра придут феллашки и все уберут. А что касается такси, то если оно не придет, Ибрагим сам отвезет вас домой. Комнату для гостей уже занял вчера его отец.
— Ах, Айлин, я же пошутила.
— Ладно, посмотрим. Я тоже думаю, что их сейчас не дозовешься.
После долгих ожиданий мы услышали, как Ибрагим раздраженно говорит с кем-то по телефону. В этот момент на кухню вошел Халид и в изнеможении произнес:
— Давай быстро одевайся! Надо ждать внизу, на улице, — таксист никак не может найти дом.
На следующий день, проснувшись, я почувствовала боль в горле. Я вскочила с постели и выпила целую банку апельсинового сока, но это не помогло: горло болело.
Мы целый день провели в номере, посмотрели фильм «Касабланка». Айлин велела передать нам, что если понадобится, то она сможет помочь панадолом и антибиотиками.
На следующий день Халид сел в такси и поехал к Айлин за лекарствами. Я не рассчитывала увидеть его до обеда. У Асвари наверняка опять гости, подумала я. Однако, к моему удивлению, он сразу же вернулся. Тепло и забота, которыми он окружил меня, были для меня лучше всяких лекарств.
— Sweetheart, завтра у тебя все пройдет. Айлин сказала, что тебе нужно каждые шесть часов принимать по одной таблетке и побольше пить чая.
Похоже было, что он торопится.
— Ибрагим ждет меня в холле, — признался он. — Нам нужно уладить кое-какие дела. А тебе сейчас даже лучше побыть одной. Телефон Айлин ты знаешь. Я позвоню тебе, о’кей, sweetheart?
— Ну конечно.
Я действительно была рада, что он оставил меня одну. «Боже, помоги мне поскорее выздороветь, — подумала я. — Мне дорога каждая минута, проведенная с ним».
Следующее утро началось с обязательного звонка Ибрагима. На этот раз он просто хотел узнать обстановку. Айлин с нетерпением ждала, когда я опять буду в форме. Идти одной в Египетский музей ей было неинтересно.
— Ну ладно, сегодня уже, наверное, можно, — сказала я.
Я знала, что это было не самое мудрое решение. Но мне не хотелось, чтобы у Халида сложилось обо мне впечатление, что у меня слабое здоровье.
Когда мы подъехали на такси к дому Ибрагима, я осталась в машине, а Халид подошел к входу и позвонил. Вернувшись через минуту, он сказал:
— Вылезай, они ещё не готовы.
Я застонала. Опять придется целый час пить чай, пока они наконец соберутся.
В тот день мне было трудно сидеть в кругу мужчин и покорно ждать, когда хозяин наконец соизволит объявить о своей готовности выйти из дома. Халид видел это и сочувственно поглядывал на меня. Но изменить он ничего не мог. Да и как? Поскольку я у них уже освоилась и чувствовала себя как дома, я встала и отправилась на поиски Айлин. Она прихорашивалась в ванной, склонившись над туалетным столиком.