Ладно, согласен, сегодня я перегнул палку, но лишь потому что не знал, что не стоит шутить о ее матери. Я конечно кретин, но подобные темы предпочитаю не трогать.
Лекции настолько нудные, что я нет-нет, да и посматриваю на девчонку. А вот ей, наоборот, явно интересна чушь, которую несет препод по биологии. Ее взгляд мечется от тетрадки к учителю, а щуплая ручка быстро записывает его слова.
Увлеченная лекцией, Брида закалывает волосы на макушке карандашом, и мне удается рассмотреть рисунок на длинной худой шее. Колибри. Тату у задрота. Что-то новенькое. Не такая уж она и правильная.
После окончания лекций все нормальные люди валят из универа, а я с ведром и тряпками направляюсь в туалет. Охрененный везунчик. Жизнь любит меня через задний проход и порой без вазелина. Улавливаю бабские разговоры и останавливаюсь. А через мгновение понимаю, что речь идет обо мне, поэтому решаю дослушать диалог.
— Бриджида, мой тебе совет, держись от этого уголовника подальше. Он опа...
Но договорить эта сука не успевает, потому что я выбиваю ногой дверь.
— Ааа... эм, мне уже пора Бриджида. — Лицо сплетницы бледнеет от страха, и она стремительно выбегает из помещения, оставляя нас с гуманоидом наедине.
— Мужской туалет за стенкой, — зло шипит девчонка и отворачивается, начиная нервно тереть зеркало.
— Я думал, ты и за меня уберешь. — Запрыгиваю на столешницу перед зеркалом.
— Если не хочешь, чтобы я брызнула хлоркой в твое нахальное лицо, свали отсюда!
— Да не шуми ты...
— Не шуметь?! Ты вообще дебил?! После таких грязных слов в сторону моей мамы я вообще не хочу тебя знать! В тюрьме последние мозги отбили?! Можешь подавиться моим местом! Только отвали от меня! Ты мне противен! — швыряет в меня тряпку и вылетает из туалета.
Мда... Что может быть хуже бабского нытья?! Только истерические припадки. И вот как, если бы решился извиниться, я должен был это сделать? Да и вообще как-то быстро просочилась информация о моем заключении.
Что ж. В этой ситуации я не прав. Придется отдуваться теперь за двоих.
Спустя два часа я заканчиваю уборку толчков и, наконец, отправляюсь домой.
30
***
Захожу и падаю на замшевую банкетку прямо в прихожей. Задолбался за эти два дня на свободе. Сейчас я бы предпочел домашний арест, не позволяющий выходить из дома.
— Явор, все нормально? Ты чего развалился в коридоре?
Поднимаю голову и смотрю на Эстер вверх тормашками.
— Хочется мне. Хоть здесь я могу делать то, за что меня не порешат?!
Она садится на край скамьи и запускает руку в мои волосы, нежно перебирая их пальцами.
— Я знаю, что тебе сложно, но, пожалуйста, будь умничкой. Не хочу проявлять излишнюю строгость, но все, что мы делаем, это только тебе во благо!
— Эстер, не надо устраивать вечер телячьих нежностей. — Убираю ее руку и переворачиваюсь на живот.
— Не знай я тебя, подумала бы, что ты сдался. Но ведь мы оба в курсе, что это не так.
— Не так, — сухо соглашаюсь я.
— Постарайся подружиться с новыми ребятами.
— О, не переживай, я там уже в любимчиках.
— Я серьезно, Явор. Я настояла на учебе, потому что тебе необходим социум. Не хочу, чтобы ты остался черствым и бесчувственным. Отдышись, все позади. Ты дома, мой мальчик. Выплесни все, что накопилось в душе. Хочешь кричать — кричи. Хочешь ударить — ударь, но только неодушевленный предмет. Хочешь плакать — поплачь. В этом нет ничего плохого. Ты эмоционально выгорел, но после сложных периодов в твоей жизни это вполне нормально. Только не замыкайся в себе! Живи! У тебя все еще впереди! Влюбись, найди ту, что согреет твое одинокое сердце. Явор, не будь куском льда. Не будь жесток с теми, кто этого не заслуживает, защищай слабых. Найди для своей души путь искупления. Я верю, что ты еще можешь встать на правильную дорогу...
Но дальше я больше не слушал, потому что отключился от ее нудного монолога. Неужели она думает, что все так просто. Покричать, поплакать, ударить что-нибудь или потрахаться?! И все?! Искалеченная душа исцелится?! Я избит этой черствой жизнью, пропитан ядом. Я испорчен и нормальным стать не смогу.
Жизнь научила одному: нельзя быть добрым, иначе тебя растопчут, как ничтожное насекомое и сотрут в порошок. Этот мир сам заставляет быть жестоким и холодным айсбергом, который способен только разрушать корабли. Поэтому от меня лучше держаться подальше. Я отравлен, и это заразно.
Просыпаюсь от жгучей боли в спине и покалывания в ногах. Проклятье, все затекло, даже пошевелиться не могу.
С шипением принимаю сидячее положение и начинаю разминать шею, улавливая доносящийся до меня запах яичницы с беконом и свежеподжаренных тостов. Теперь мой голод активно дает о себе знать, урчанием в пустом желудке.
Отправив утреннее послание о своем местонахождении надсмотрщику, плетусь на кухню.
— Иди в душ, — с ходу приказывает Эстер.
— Я хочу есть.
— Сначала душ, потом завтрак, а потом универ, — чеканит, не поворачиваясь ко мне.
— Ладно-ладно... Цербер, блин.
Ухожу в ванную комнату. Декорированное помещение во французском стиле кричит о роскоши и элегантности, от которых тошнит.
Сбрасываю всю одежду на глянцевый пол и забираюсь в кабину. Повернув шаровой кран, ободряюсь с первыми ледяными каплями, которые нагреваются и превращаются в поток расслабления. Оживаю и постепенно возвращаюсь в реальность.
День третий... что ж, посмотрим, что за испытания меня ждут сегодня.
Завернувшись в полотенце, выхожу из ванной и направляюсь в свою комнату за чистыми шмотками. А затем быстро запрыгиваю в черные джинсы и толстовку на голое тело. Не желаю никакого парфюма. Сейчас тошно от всего. Только запах сигарет придает спокойствия, а теперь вот и чистого тела. Больше нет тюремной вони. Наверное, от этого еще острее воспринимаю давно забытые ароматы роскоши.
Уже в бодром состоянии захожу на кухню. Но звуки непрерывно входящих сообщений заставляют меня поторопиться. Как-то долго я принимал душ. Масон уже ждет меня. Хватаю тост и, быстро намазав арахисовым маслом, жадно поедаю, пытаясь на ходу заморить червячка.
— Сядь и нормально поешь.
— Некогда, — бубню набитым ртом. Послав воздушный поцелуй, накидываю капюшон на влажные волосы, и отправляюсь в универ.
Без пальто холодно, но я принципиально не беру вещи Раймона. Этот засранец у меня в черном списке. Но нельзя забывать о теплой тачке друга, который при виде меня сигналит и не прекращает, пока я не оказываюсь в салоне.
Обмениваемся крепким рукопожатием, и Масон с визгом стартует с места. До универа мы долетаем за десять минут.