Какая разница, что подумают обо мне все эти люди. Даже тот единственный, на чьё мнение ещё десять минут назад мне было не наплевать. Тот, кто в числе других стоял неподалёку и внимательно следил за мной пронзительными синими глазами.
Всего на мгновение удержав взгляд Нейта, я отвернулась и, обняв Сару за плечи, легонько подтолкнула её в сторону мужа.
- Счастливого Рождества вам, ребята.
- Счастливого Рождества, милая.
- Счастливого Рождества, Вики. Береги себя.
Под громовое молчание зрительного зала и под бодрое «Это самое замечательное время года» Энди Вильямса я покинула сцену.
Часть 5
Мне даль ровно десять минут на сборы. А больше было и не нужно: расшнуровать босоножки, снять платье, смыть макияж, быстро принять душ, снова одеться и собрать вещи.
Десять минут, которые потрясли мир. Мой мир.
Я не погибла, не заморозилась, не впала в ступор - я просто разделась, умылась, снова оделась. Но, раздеваясь, я снимала с себя прежнюю Вики - ту, надо которой довлел груз прошлых ошибок. Я смывала с себя стыд и сожаление. Я облачалась во взрослость, в умение правильно оценивать людей, правильно распределять силы; нести ответственность за свои слова и поступки. На мне были те же джинсы и свитер, в которых я приехала в Шандакен, но под ними уже была не та я. И из зеркала на меня смотрела не Вики Тиссон - карьеристка и неудачница, а совершенно незнакомая девушка. У неё были мои черты лица, мои волосы, мой курносый нос, мои брови и скулы. Глаза были не мои - не грустные и не пустые. Не сияющие наносным энтузиазмом и задором. Не ищущие одобрения и ободрения. Не сомневающиеся. Мне больше не в чем было сомневаться. Свои сомнения я высказала внизу. И кто бы ни услышал их, помимо Сары, главное, что я сделала - осознала всё и приняла. А по словам психолога, принятие - первый шаг к оздоровлению личности.
До здоровья девушке в зеркале было далековато: пылающие щёки, слегка припухшие глаза, покрасневший нос, но она мне всё равно нравилась. Такой я себя не помнила давно. Всегда в ожидании подвоха, всегда прислушивающаяся - усталость, накопившаяся благодаря этим чувствам, снялась с меня, как серебристое платье. Сара права, пришла пора от него избавиться.
В дверь постучали, когда я уже была готова выйти из комнаты. Мысль, что это возможно Нейт, болью отозвалась в сердце, и чтобы не продлевать мучения я поторопилась открыть.
За дверью стоял Ленни. На этот раз форменную ливрею сменил элегантный смокинг.
- Добрый вечер, мисс Тиссон. Мне поручено сопроводить вас к машине.
- Спасибо, но я вполне могу дойти сама.
- Я вынужден настаивать, мэм. Видите ли, мероприятие, проходящее внизу, делает невозможным выход из дома через главный вестибюль. Организаторы понимают ваше желание не привлекать большего внимание к своей персоне, поэтому я проведу вас через внешнюю лестницу. Надеюсь, вы не сочтёте это за оскорбление?
Я улыбнулась:
- Нисколько. Наоборот, я очень рада, что ваши хозяева оказались чуткими людьми. Поблагодарите их от моего имени, пожалуйста.
- Разумеется, мэм.
Нам всё-таки пришлось воспользоваться главной лестницей, однако, Ленни повёл меня не вниз, а наверх.
- Внешняя лестница расположена на противоположной стороне дома, - объяснял он по пути,- и находится в исключительной собственности хозяев. Из соображений конфиденциальности гостям запрещено ею пользоваться. По ней вы спуститесь к северному склону. Оттуда, обойдя дом по периметру, легко попадёте к гаражам. Багаж будет ждать вас в машине.
- Надеюсь, мы никого не побеспокоим?
- Нисколько, мэм. Сейчас на хозяйской половине никого нет.
И всё равно я чувствовала себя неловко, пока мы шли по длинной анфиладе комнат третьего этажа. Каждая из них была обставлена с тем же вкусом, что и спальни для гостей, однако, каждая гостиная, каждая вспомогательная спальня были своеобразны и чудесно вписывались в атмосферу всего дома. Главное отличие их - наличие панорамных окон. Крыша и пол удерживали на земле, в то время как остальное пространство будто парило в воздухе. Весь этаж было погружен во мрак, хотя, исходящее от окон свечение мраком можно было назвать с большой натяжкой. Свет отражался от покрытых снегом гор, и это зрелище завораживало похлеще лунного пейзажа.
Я задержалась в последней комнате, поражённая открывшейся передо мной картиной зимнего леса.
- Представляю, как красиво здесь днём!
- О, да, мэм. - Ленни явно остался доволен моим замечанием. - Жаль, что большую часть времени эти комнаты остаются пустыми.
- Хозяева редко здесь бывают?
- Да почти никогда, мэм. Спокойствие и тишина этого места пугают не меньше звука полицейских сирен.
Я засмеялась.
- Знаете, в городе я их почти не замечаю.
- Охотно верю. К сожалению, это бич современного общества - неумение ценить прекрасное.
- Да вы поэт, Ленни.
- Спасибо, мэм. Для моих родственников это повод для насмешек.
Я засмеялась и внезапно ощутила тоску: если бы не обстоятельства, этот парень имел бы все шансы мне понравиться. Ленни отвлёк меня от грустных мыслей, непринуждённым общением доказывая, что жизнь после смерти есть. Эмоциональной смерти, конечно - когда чувства перегорают, а эмоции перезашкаливают. Разговор на отвлечённые темы - тот же душ для души, что и для тела, и он так же целебно сказывается нём, как и исповедь, и слёзы ранее.
- Мне пора возвращаться. Отсюда вы попадёте на террасу. - Ленни указал на стеклянную двустворчатую дверь. - Свет зажигается автоматически. Лестница в дальнем конце. Спуститесь вниз, а дальше идите по дорожке прямо до гаража. Вас никто не потревожит.
- Не знаю, как вас благодарить, Ленни.
- Не стоит, мисс Тиссон. Надеюсь, вам у нас понравилось.
- Мне мало что удалось увидеть, но я определённо впечатлена.
- В таком случае, ждём вас в любое время.
Я была более чем уверена, что этот визит окажется для меня единственным, но едва ли Ленни по достоинству оценил бы мою честность.
Зато я по достоинству оценила вид с широкой, устланной деревянными полами, наполовину застеклённой террасы. Долина Джиан Ледж была как на ладони, искрясь и переливаясь в лунном свете серебром. Огни ранчо, как и большое их скопление внизу, где был Шандакен, раскрашивали её мириадами цветов. Я стояла на самой вершине искусно украшенной гигантской рождественской ёлки и впервые за долгое время чувствовала себя счастливой. Весь мир был у моих ног - огромный, волшебный, празднующий в этот момент Рождество, и я зажмурилась, желая на мгновение задержаться в этом ощущении. Оно не пройдёт, когда я открою глаза. Оно останется со мной и когда я буду идти вперёд, и когда решу немного сдать назад.